Книга Сезон непрочитанных писем, страница 107 – Татьяна Ганская

Марта растерянно моргнула и, будто впервые за вечер, вспомнила, что она часть этого мира, что она здесь не одна. Она поспешно потянулась к своему лицу, пытаясь стереть с щёк предательские слёзы, боясь, что кто-то их заметит, осудит. Она чувствовала себя немного неловко, словно её застали врасплох в момент глубоко личной слабости. Но было уже поздно: когда она выпрямилась и подняла взгляд, женщина, сидевшая впереди, обернулась. Пожилая, хрупкая, с очень добрым, ясным лицом, эта старушка внимательно посмотрела на Марту и протянула к ней руку. Лёгкое пожатие — крепкое, тёплое, удивительно живое. Но куда сильнее было то, что сказали её глаза.

Эти глаза… Марта не могла оторваться от них. В них не было ни назидания, ни жалости — только глубинное, почти материнское принятие. Как будто эта старушка знала всё. Всё, что болело в Марте, всё, через что ей пришлось пройти. Без слов, без объяснений, просто почувствовала её сердце. И в этом беззвучном взгляде было столько силы, столько теплоты, что Марта вдруг ощутила, как изнутри её заливает тихая, очищающая волна — как если бы кто-то неожиданно погладил по волосам и прошептал: «Тсс… Успокойся. Я рядом. Я здесь. Всё будет хорошо».

Она снова едва не заплакала, но слёзы были уже другими — не от боли, а от чего-то совсем иного: от внезапного чувства поддержки, которого так не хватало последние дни, месяцы. Будто в этот миг кто-то удержал её за руку над пропастью, над бездной одиночества, в которой она медленно утопала. И теперь — не дал упасть.

Марта успела едва заметно кивнуть в ответ, сжать в ответ ладонь, а потом старушка так же спокойно повернулась обратно, лицом к алтарю, сложив руки на коленях. Никаких слов, никакого продолжения — словно ничего и не было. Но для Марты эта встреча была важнее многих разговоров. Ей показалось, что на одну короткую секунду ей снова стало тепло. Изнутри. И этот крошечный жест, это маленькое прикосновение чужой, но доброй души стало для неё самым настоящим рождественским чудом. Самым личным подарком.

Марта застыла, едва сдерживая внутреннюю дрожь. Только что она кивала, улыбаясь, как в полусне, совершенно незнакомым людям, будто и не была здесь на самом деле, а её тело — просто фигурка среди множества других. Но вдруг этот сон, казавшийся ей уютным и далёким, словно тёплое укрытие от собственной жизни, оборвался. Она почувствовала, как её взгляд будто зацепился за чей-то другой — знакомый.

Эрик. Он был в четырёх, может быть, в пяти рядах впереди, чуть левее от алтаря. Они увидели друг друга одновременно. Между ними не было слов, не было жестов. Только этот взгляд — прямой, открытый, почти болезненный от своей силы. Он не прятался, не отвёл глаза. Напротив, он смотрел на неё так, будто и сам не верил, что видит её сейчас. В храме, среди свечей, среди песнопений, среди чужих лиц и шелеста молитвенников. В этом городе. В эту ночь.

Марта чувствовала, как время внутри неё остановилось. Сердце перестало биться на мгновение, короткое, как вспышка. Всё, что она слышала, только гул собственной крови в ушах. Её губы чуть приоткрылись, но дыхание не шло. Что он думает? Что он чувствует сейчас? Видит ли её заплаканное лицо, следы недавнего ужаса, одиночества, растерянности?

Им не дали продолжить этот безмолвный разговор глаз — прихожане начали садиться на скамьи, и им тоже пришлось опуститься. Марта опустилась, не сводя глаз с того места, где он стоял секунду назад. Она не знала, как удержать в себе этот миг, как не дать ему рассыпаться. Ведь вот он — Эрик. Так близко, и так непонятно далеко.