Книга Сезон непрочитанных писем, страница 126 – Татьяна Ганская

Смятое непрочитанное письмо дрожало в руке, словно и оно тоже вот-вот заплачет.

Звук шагов вывел Марту из этого почти мёртвого оцепенения. Она не обернулась — сразу поняла, что это Эрик. Он приближался быстро, но не громко, как человек, знающий, что сейчас любым лишним звуком можно задеть её рану. Он оказался рядом и на мгновение просто стоял молча, наблюдая за тем, как она сжимает в ладони скомканное письмо. Потом осторожно дотронулся до её руки.

— Она не прочитала, — прошептала Марта сдавленным голосом. — Она даже не знает, что я здесь… что я писала ей… что я… вообще есть.

Голос дрожал, ломался.

— Но она всё равно почувствует, — тихо сказал Эрик. — Ты пришла. Это не всегда можно измерить словом. Иногда присутствие — уже ответ.

Марта покачала головой, будто не соглашалась и хотела оттолкнуть его, всё, всех — словно мир подвёл её в самый важный момент.

— Я думала только о себе. Была так увлечена… нашей жизнью, планами, что забыла о ней. Забыла, что она, возможно, моя сестра. Моя семья.

Он внимательно посмотрел на неё: глаза покрасневшие, лицо бледное и уставшее, как после бессонной ночи, растянувшейся на годы.

— Я просто хотела… сказать ей… что она больше не одна, — голос стал едва слышным. — Хотела, чтобы она знала…

Эрик аккуратно, бережно взял её за плечи и повернул к себе.

— Тогда скажи это. Прямо сейчас. Здесь. Даже если она не слышит — пусть знает, что ты здесь. Что ты ждёшь. Что ты готова быть рядом. Не отпускай её в одиночестве.

— А если уже поздно?…

— Никогда не поздно, — мягко сказал он.

Они стояли так, в холодном коридоре, окружённые тишиной больницы, похожей на паузу между ударами сердца. Свет тускло и едва заметно мигал, кто-то прошёл далеко в глубине коридора, но они словно были в ином пространстве. Только Марта, Эрик и непрочитанное письмо, которое так и не стало мостом между прошлым и настоящим.

Марта прижала письмо к груди. Она больше не плакала. Теперь внутри неё медленно поднималось нечто иное. Не ярость, не страх, не отчаяние. А решимость.

Коридор больницы был пуст, пахло хлоркой и дешёвым кофе из автомата. Воздух стоял тугой, как перекачанный мячик. Марта сидела на пластиковом стуле у стены, сжимая в кулаке письмо, словно в этом смятом клочке бумаги ещё теплится её последняя надежда. Она глядела на серую плитку под ногами, но видела не пол, а череду своих воспоминаний: бабушкину коробку от дамских туфель, письма, затёртые временем, имя отца Кристины, строки, полные боли и любви. Всё складывалось в единую картину. Слишком многое совпадало. Слишком многое связывало их, чтобы это было простой случайностью.

— Я должна что-то сделать… — прошептала она сама себе, поднимаясь с места. — Нельзя просто сидеть и ждать, когда станет поздно. Ведь, если Кристина моя сестра, если судьба подарила мне родного человека, я не имею права терять её.

Марта решительно направилась к посту. За стойкой стоял и разбирал бумаги мужчина средних лет в тёмно-синей форме. Врач. В его глазах Марта уловила что-то человеческое — сочувствие, интерес, может быть, даже усталую открытость к чужой боли. Она подошла ближе, сглотнула, собравшись с духом.

— Простите… Я… Мне нужно с кем-то поговорить. Это срочно.

Он поднял взгляд и кивнул, давая понять, что слушает её.