Книга Сезон непрочитанных писем, страница 128 – Татьяна Ганская

Дверь кабинета открылась. Оттуда вышел дежурный врач, всё тот же — в синей свободной форме, с планшетом в руке. Он оглядел холл, увидел её и сразу направился к Марте. У неё подкосились ноги, и, если бы не Эрик, она бы не встала.

Врач остановился перед ней. Его лицо было сосредоточенным, но в нём уже не было сухости, отчуждённости. Взгляд был живой. Простой.

Он посмотрел на листок у неё в руках, затем на Марту.

— Я хочу, чтобы вы поняли: мы не можем, не имеем права оформлять официальное заключение на основании лишь экспресс-анализа. Но результаты однозначные. Совпадение — более 99 процентов. Вы с ней родственники. Очень близкие.

Марта выдохнула. Не в голос, а где-то внутри. Сердце на мгновение перестало биться, потом глухо стукнуло, стукнуло снова. Всё вокруг растворилось, словно её накрыло снежным покрывалом, под которым — не страх, не тревога, а странная лёгкость. Как будто мир, такой страшный минуту назад, вдруг подставил ей ладонь. Подтвердил то, что она ощущала всей кожей.

Она не одна. У неё есть семья. У неё есть сестра.

Марта не сразу смогла выговорить хоть одно слово. Всё, что хотелось — это просто стоять. Стоять и чувствовать, как невидимый груз, висевший на плечах многие месяцы, медленно сползает вниз и исчезает. Не полностью. Но что-то в ней будто обретало форму, завершалось, находило название.

Родство. Слово, от которого першит в горле. Слово, в которое она боялась верить, ведь если оно окажется обманом, то боль будет невыносимой. Но теперь всё было иначе.

Она сестра Кристины. Сестра. Это слово разлилось внутри теплом, как вино в зимний вечер, как огонёк в старом доме, где долго было темно. Она даже не осознавала, насколько сильно нуждалась в этом — в подтверждении. Не через логические выводы, не через гипотезы и домыслы, а просто и прямо, чтобы кто-то сказал: «Да, вы семья».

Эрик сжал её ладонь чуть крепче. Он молчал, словно сам проживал вместе с ней этот момент.

— Я могу теперь её увидеть? — с трудом прошептала Марта, даже сама удивившись, насколько хриплым оказался её голос.

Врач покачал головой.

— К сожалению, пока нет. Её состояние по-прежнему стабильно тяжёлое. Мы поддерживаем основные функции… Но контакт невозможен. К сожалению.

Эти слова были как ледяной душ. Марта ожидала их — интуитивно, всей кожей — но услышать было больно. Всё внутри напряглось, но она не расплакалась. На этот раз — нет. Сейчас не время для слёз. Теперь, когда она знала, что не чужая, что у неё есть право быть рядом, она должна действовать, быть сильной. Для Кристины. Для себя.

— Я всё равно останусь здесь. Если вдруг что-то изменится… хоть что-то… пожалуйста, сообщите мне, — сказала она с новой твёрдостью в голосе.

Врач кивнул.

— Укажите контакт, оформим соответствующую пометку. Теперь вы в списке ближайших родственников.

Эти слова прозвучали как признание. И как обещание.

— Но теперь нам нужно поговорить вот о чем… — он дал понять, что их разговор ещё не окончен.

Врач пригласил Марту в отдельный кабинет. У Марты дрожали пальцы, когда она сжимала ручку своей сумки, будто в этой мелочи можно было найти хоть какое-то равновесие. Эрик держал её за плечо, и она чувствовала его тёплую ладонь — единственную точку устойчивости в этом шатком, зыбком моменте. Врач заговорил спокойно, пониженным, почти исповедальным тоном, как умеют только те, кто много раз приносил весть, которую никто никогда не хочет услышать.