Книга Вернуть жену. Без права на прощение?, страница 105 – Ира Орлова

— Ты не обязана меня прощать, — тихо добавляет Тимур. — Это не долг, не «правильный шаг», не благородство. Это вообще не то, чего я имею право требовать. Моя ответственность никуда не денется. Она на мне навсегда. Но если ты перестанешь себе врать, что тебе всё равно… у меня хотя бы появится шанс делать что-то не только из чувства вины, а потому что ты мне нужна. Со своими страхами, злостью, сомнениями.

Я смотрю на него. На усталое лицо, на складку между бровями, которую он так и не разучился морщить, когда переживает. Красноватые от недосыпа глаза. Щетина, которая ему, чёрт возьми, идёт. Мой мужчина, который натворил то, что натворил.

— Я понимаю, что в любой момент ты можешь передумать, — продолжает он, не отводя взгляда. — Сегодня тебе легче, завтра накроет, послезавтра ты скажешь: «Нет, я так не могу». И это тоже будет честно. И моя задача тогда не устраивать сцены и не манипулировать, а просто взять и уйти. Потому что право на «не могу» у тебя никто не отнимал и не отнимет.

Он делает короткую паузу.

— Но если вдруг… вдруг ты решишь не бежать прямо сейчас, — тон становится ещё тише, — я готов хоть сколько жить в этой неопределённости. Без гарантий, без обещай, что не уйдёшь. Мне важнее другое, что ты говоришь не «мне всё равно», а «мне страшно, больно, но я здесь». Это уже больше, чем я рассчитывал услышать.

Внутри поднимается знакомый страх: «а вдруг опять больно?» — и на этот раз он как будто его тоже слышит.

— Мне тоже страшно, — негромко произносит Тимур, чуть склоняясь ближе. — Я боюсь снова всё испортить. Боюсь, что снова не пойму, промолчу, промедлю. Но, наверное, разница между мной тогда и мной сейчас в том, что я хотя бы вижу, чего именно боюсь. И если ты позволишь… я хочу идти рядом, даже если ты пока не уверена, что дойдёшь со мной до конца. Не требуя от тебя никаких обещаний.

Его слова ложатся поверх моего страха. Не перекрывая, а как будто обнимая его изнутри. И от этого уже не так стыдно, что я всё ещё боюсь.

Тимур медленно тянется ко мне и вдруг огорошивает:

— Я тебя сейчас поцелую, — шепчет он, почти не шевеля губами.

Сердце на секунду падает куда-то в пятки, но я не двигаюсь. Не отворачиваюсь. Только смотрю ему в глаза. И этого достаточно.

Он склоняется ближе и сначала касается не губ, а моего виска. Лёгким, почти невесомым прикосновением. Как будто извиняется. Только потом его губы накрывают мои.

Поцелуй получается очень тихим. Без привычной жадности. Тимур целует так, словно боится сделать больно, словно держит в руках не женщину, а её раненое сердце.

В голове не гремит оркестр, не вспыхивают фейерверки. Просто тихо. Спокойно. И в этой тишине меня вдруг не рвёт пополам между «люблю» и «ненавижу». Есть только факт: мне хорошо.

Он первый отстраняется. Медленно, нехотя, но уверенно, будто даёт нам обоим передышку. Секунду просто смотрит на меня, с теплой улыбкой рассматривает, и в этот момент я отчётливо вижу, как сильно он меня любит. Это чувствуется в каждом его взгляде, прикосновении, действии.

— Так, — хрипло выдыхает он, — пока мне окончательно не сорвало крышу и я не набросился на тебя прямо здесь, нужно уходить. Я всё таки мужчина, хоть и провинившийся, но не железный.

Он легко спрыгивает с парапета, разворачивается ко мне и, не задавая лишних вопросов, подхватывает на руки. Делает это так привычно и аккуратно, будто всю жизнь только этим и занимался.