Книга Братья, страница 35 – Алёна Шахнина

— Матвей, ты невыносим, — засмеялась она. — У меня есть десять минут.

Довольный маленькой победой, я жестом пригласил ее в небольшую кофейню, где оказалось тепло и приятно пахло кофе. Настя заказала капучино и попыталась сама расплатиться, но я посмотрел на нее суровым взглядом, и она отступила.

Я взял кофе и творожные запеканки — они здесь вкусные и не слишком сладкие. И снова ее удивленный взгляд, но сопротивляться не стала.

— Завтра тренировка, во вторник дополнительная, а в среду игра, — сказал я, отламывая кусочек запеканки. — Приходи болеть.

— С кем игра?

— С Политехом. Там нормальные ребята, кривоногие немного, но шансы у нас хорошие. Мы с ними играли несколько раз, и в легкую побеждали. Потом еще три игры, и заявимся в студенческую лигу.

— У тебя большие планы!

— Грандиозные! — воскликнул я. — Я к этому с первого курса шел, шишек столько набил, причем настоящих. Это сейчас команда хорошая, а до этого, прости Господи, кого только черти не приносили.

— Например? — она улыбнулась одними глазами.

Я засунул в рот запеканку, запил кофе и сделал серьезное лицо, как у старшего.

— Пришел ко мне на первом курсе парень. А у него рост едва сто шестьдесят набирается в прыжке. Ну а мне-то все равно, прыгать умеет и ладно, рост не главное же. Так он не то, что прыгать не мог, он и бегал с трудом. Пацанам в пупок дышит, рядом с ними как ребенок. Они мяч по верху кидают, он пыжится бедолага. Короче, сказал я ему: Костик — баскетбол — это не твое. Он потом на шахматы пошел. Неплохой такой скачок, да?

— А ты жестокий, — хмыкнула Настя и опять улыбнулась. Наверное, я скоро начну считать ее улыбки.

— Понимаешь, у нас баскетбол вел еще учитель. Туда брали всех — и маленьких, и косых, и слепых. А я набирал команду. Тех, кто не просто в первом классе мяч в руках подержали, а играть умеют. Ну не могу я тратить кучу времени на объяснение правил. Из меня педагог хреновый.

— А тренер?

— Ну вот ты и скажи: какой из меня тренер? — я замер в ожидании ответа.

— Кажется, кто-то нарывается на комплимент?

— Сильно заметно?

Она засмеялась, и мне так хорошо стало от ее смеха. Все-таки веселые глаза ей идут больше, чем грустные.

— Я не умею говорить комплименты, — отмазалась Настя.

— Разве? Ты же сама мне говорила, что я живой, хороший, красивый!

— Я не говорила такого! — засмеялась она.

Я улыбался, слушая ее смех. И откликался он где-то глубоко внутри приятным теплом. Все же не жалость это — глупо отрицать, глядя на красивую улыбку напротив. Давно я не испытывал подобного, может, даже никогда.

Настя посмотрела на часы, и глаза снова стали грустными.

— Мне пора.

Я не стал спорить, но очень хотелось остаться еще. Выпить все кофе в этом заведении и съесть все десерты, чтобы потянуть время. Но Настя куда-то спешила, и я не мог так нагло врываться в ее планы. Не хочу, чтобы она боялась меня или избегала. Мы вместе вышли из кафе и остановились у двери.

— До завтра! — сказал я.

— Да, — кивнула она, пару секунд помешкала и добавила: — Спасибо.

— Не, это тебе спасибо, что скрасила мое пасмурное утро! — ответил я и побежал в общагу, чтобы не смущать.

Настя

Ох, этот Матвей! Ворвался, как ураган, в мое спокойное утро, накормил, повеселил и убежал, словно его и не было. И даже мою благодарность не принял, чтобы я себя должником не чувствовала. Скоро я начну привыкать к этой странной заботе братьев, но так и не пойму — зачем им это нужно?