Книга Месть Аделаиды. Второй шанс для жены дракона, страница 33 – Елена Крамская

— Аделаида! — донесся из-за толстых досок панический, срывающийся крик Маи. Дверь содрогнулась от удара ее кулаков, — Дверь! Она не открывается! Выпусти меня!

— Держись, сестрица! — крикнула я в ответ, уже не скрывая торжествующей, хищной улыбки, — Засов заклинило! Я сейчас же позову на помощь!

Я поставила лампу на пол, оставив Маю в полной темноте, и пулей взлетела по лестнице, перепрыгивая через ступеньку. Не к слугам, разумеется. Я метнулась в противоположное крыло, туда, где находились покои Геры. Сердце бешено отсчитывало секунды. У меня было от силы минут десять-пятнадцать, пока Гера занята.

Дверь в ее спальню была приоткрыта. Я скользнула внутрь.

В воздухе еще висел едкий запах сургуча и мужского пота. Гонец где-то затерялся в недрах замка, а на туалетном столике, прямо рядом с открытой ювелирной шкатулкой, лежал сложенный вчетверо лист плотного пергамента, скрепленный черной восковой печатью с гербом нашего дома. Письмо было для Валериана.

Мои пальцы задрожали, мелкая испарина покрыла лоб, но действовала я четко и быстро. Я схватила письмо, затем, аккуратно, чтобы не раскрошить воск, поддела печать тонким ножом для бумаг и развернула послание. Глаза жадно впились в неровные строки.

Это было не просто письмо. Это был развернутый военный отчет.

Гера дотошно, с пугающей точностью описывала, сколько воинов отец оставил в замке, сколько увел с собой на границу, в каком состоянии находятся наши укрепления и сколько запасов провизии на складах. Она продавала моего отца и предавала его, деловито потроша его дом, как рождественского гуся.

Я положила письмо на стол и крепко прижала к нему горячую ладонь. Закрыла глаза, призывая свою магию. Я представила, как из моих пальцев сочится невидимый, пульсирующий свет, впитывая в себя каждое написанное слово, каждый изгиб букв. Через мгновение на чистом листе пергамента, который я заранее достала из кармана платья, начали проступать точные, идентичные оригиналу копии строк.

Я быстро свернула копию и спрятала ее в лиф платья, ближе к колотящемуся сердцу. Взяла оригинал, аккуратно скрепила его, слегка нагрев края воска над пламенем свечи, и положила ровно на то же место. Никто ничего не заметит.

Я выскользнула из комнаты ровно за секунду до того, как в конце коридора послышался знакомый, тяжелый стук каблуков Геры.

* * *

Маю нашли только на следующее утро. Служанка, спустившаяся в погреб за вином к обеду, услышала ее жалобные, охрипшие стоны.

Моя провела всю ночь в ледяном подземелье. Чтобы не замерзнуть, как она потом плаксиво, размазывая слезы, объясняла разъяренной матери, она пила яблочный сидр. Судя по ее помятому виду за завтраком, выпила она его немало.

Ее лицо было уродливо опухшим и пошло красными пятнами, глаза — мутными, как стоялая вода. Она сидела, раскачиваясь на стуле, и громко икала.

— Ты! — она пьяно ткнула в мою сторону дрожащим пальцем, — Ты специально это сделала!

Гера бросила на нее такой испепеляющий взгляд, что вода в кувшине должна была закипеть.

— Майя, довольно.

— Нет, не довольно! — взвизгнула сестра, едва не опрокинув тарелку, — Она заперла меня! А я… ик… я замерзла! Я все расскажу отцу, когда он вернется!

Я грациозно, ничем не выдав волнения, поставила фарфоровую чашку на блюдце. Тонкий звон разрезал тишину столовой.