Книга Месть Аделаиды. Второй шанс для жены дракона, страница 34 – Елена Крамская

— Сестрица, о чем ты? Тебе, наверное, приснился дурной сон, — мой голос был мягче бархата, — Яблочный сидр в наших погребах славится своей крепостью. Возможно, тебе стоит пойти к себе и немного проспаться.

— Я не хочу просыпаться! То есть… отдыхать! Я хочу…

— Так, хватит этих разговоров. Через неделю мы едем на Королевский базар, — ледяным, режущим голосом прервала ее излияния Гера, — Покупать ткани, украшения и обувь. В поместье будет приглашена лучшая столичная модистка. И если ты не приведешь себя в порядок и не научишься держать язык за зубами, то поедешь на Отбор в своем старом, прошлогоднем платье. Ты меня поняла?

Угроза подействовала безотказно. Мая сдулась, как проколотый свиной пузырь, замолчала, и, громко хлюпая носом, уставилась в свою тарелку, не смея поднять глаз.

Я видела, как после завтрака Гера буквально вцепилась дочери в локоть и утащила ее в комнату. Тяжелая дверь с грохотом захлопнулась, а потом я услышала звуки.

И не только я. Все слуги, замершие по углам коридора с тряпками и подносами, слышали глухой, резкий, хлесткий звук пощечины. Потом еще один. Отчаянный, сдавленный всхлип Маи. Затем последовало яростное, нечеловеческое ядовитое шипение Геры и мерзкий звук, похожий на тот, с которым рвут плотную, дорогую ткань. Я с содроганием поняла, мачеха вцепилась в платье и в волосы собственной дочери, жестоко наказывая ее за провал и глупость.

В коридоре воцарилась мертвая, ледяная тишина. Служанки перестали дышать, вжимаясь в каменные стены и опуская глаза в пол. Никто не смел издать ни звука, до одури боясь привлечь к себе гнев леди Геры.

А я вернулась в свои покои и застыла у окна.

Я прижала ладонь к груди, где под плотным бархатом лифа, обжигающе холодил кожу сложенный пергамент. Я смотрела на унылый, продуваемый резкими ветрами осенний сад, и мое дыхание медленно выравнивалось.

Я получила то, что хотела. Первое, настоящее, неопровержимое доказательство. Козырь, который я брошу на стол, когда придет время открыть отцу глаза.

Но цена этого шага — унижение, страх и физическая боль другого человека. Пусть даже такого завистливого, глупого и жалкого, как Мая.

Где-то глубоко внутри шевельнулось крошечное, горькое сочувствие. Ей ведь только-только исполнилось восемнадцать. Она еще совсем юная, но уже насквозь пропитана, отравлена ядом своей матери. Если ничего не предпринять, со временем Мая станет точной копией Геры — такой же жестокой, расчетливой и пустой внутри.

А может, она еще не до конца потеряна? Что, если просто оторвать ее от материнской юбки? Выдать замуж за какого-нибудь обедневшего, но сносного лорда на другом конце королевства и отправить подальше. Туда, куда цепкие, жадные руки Геры никогда не дотянутся.

Да, Мая воспримет это как ссылку. Она будет рыдать и проклинать меня. Это будет жестоко. Но, чувствуя, как бьется мое сердце, я осознала одну простую истину — никто не обещал мне, что эта война будет чистой. И чтобы спасти себя, своего отца и других людей... мне придется испачкать руки.

Столица пахла возможностями и опасностью.

Этот двойственный аромат ударил мне в нос, едва наша карета прогрохотала под сводами главных ворот. Он был соткан из тысячи нитей — пряный, сладкий дух корицы и имбирных пряников из открытых пекарен, горьковатый запах дыма из кузниц, где ковали лучшее оружие в королевстве, терпкая вонь дубленой кожи, смешанная с дурманящим ароматом чужеземных благовоний. И под всем этим — едва уловимый, холодный, металлический привкус, как будто сам воздух был пропитан старыми тайнами и свежей кровью.