Книга Книга Паучихи, страница 89 – Рика Иволка

Доверие. Опять это доверие.

Закончив ублажать козу массажем, дэв взял в пятерню надутый сосок и стал сжимать его, выдаивая тугие струи молока. Те выстреливали в ведро, окропляя его руки белыми брызгами. Мэл невольно отвела взгляд. Все это казалось каким-то слишком интимным.

— Хм… ты… где научился?

— Здесь же. Я жил у него… какое-то время. Когда сбежал из столицы.

— Он и тебя заставлял коз доить? – Мэл хмыкнула. – Похоже, это его любимое занятие.

— И не только этому научил. Я попал к Сатиру изнеженным мальчишкой. Не совсем беспомощным, конечно… Я умел драться на мечах, умел важно ходить строем в полном доспехе и знал назубок все постулаты Закона Солнца. Словом, отличный солдатик для парадов и сопровождения высших святых чинов. Наверное, останься я в столице, иных навыков мне бы и не пригодилось… Но я оказался здесь, и здесь меня научили всему, что нужно беглецу. Разводить костер, охотиться, рыбачить. Искать безопасное место для ночлега, спать урывками. Я научился выживать. Благодаря Сатиру. И Кади.

Опять эта Кади.

— Кто такая Кади?

— Приемная дочь Сатира.

— Ее ищет искоренитель. Гилтормо Готал. Ты ведь называл ему ее имя, так?

— Да, так… То убежище для божественных, куда я звал тебя, мы строили вместе с Кади.

Вместе? Ясно.

— Ты спал с ней.

Рука на вымени дернулась, и козочка возмущенно заблеяла.

— Ох, прости! Я буду осторожнее. – Дэв погладил белую спинку и быстро посмотрел на Мэл. Мэл смотрела на него все так же вопросительно. – Мы… были близки, да. Во всех смыслах.

Хм. Странное ощущение появилось внутри. Странное и необъяснимое. Но одно Малврае поняла точно – Кади ей определенно не нравилась.

— Попробуй ты.

Алактир чуть отодвинулся в сторону, уступая Мэл место у вымени. Что ж, кажется, это не так сложно, как она думала… Малврае схватила сосок, сжала, как показывал дэв, но коза почему-то все равно стала возмущаться.

— У тебя лучше выходит…

— У меня просто руки теплые. И без перчаток. – Он взял ее ладони. – Я сниму? Солнце все равно пока не смотрит.

— Ладно…

Алактир бережно снял с нее перчатки, подул на ладони теплым воздухом, а потом растер каждый палец. Мэл вспомнила, как сама – кажется, уже годы тому назад – согревала его руки, онемевшие после наказания, которому она же его и подвергла. То, что делал сейчас ее раб, походило на ритуал. Таинство. Очень интимное таинство. Или это ей просто так кажется?

Солнце выглянуло из-за облака и зазолотило его волосы, подсветив хитринку в синих глазах, сейчас – даже светло-синих, прямо как небо над ними. Если Пастырь выглядел так же, подумала Мэл, теряясь под этим взглядом, то не удивительно, что Баладай не устояла.

— Стало быть, тебе снятся сны.

Мэл сидела перед Сатиром на табурете, как будто пленница на допросе, не хватало лишь кандалов. Старик перетирал в деревянной миске какие-то травы. Зеленый сок сочился из них, пузырился под натиском каменного пестика, которым друид безжалостно дробил стебли и листья. Малврае поежилась.

— Так что за сны? – спросил Сатир, не услышав ответа.

— Сон. Один и тот же. Каждую ночь.

В тени густых седых бровей взгляд старика казался угрожающим, и Мэл ожидала, что сейчас он потребует рассказать в подробностях, а за отказ снова пригрозит унизительной поркой. Но Сатир вместо этого просто спросил: