Книга Черная метка для графини, страница 21 – Ольга Баринова

Боль. Злость. Одиночество.

Он думал, что они с Алисией — одно целое. Что ее поцелуи принадлежат только ему. Что ее сердце — только его.

Но сейчас, глядя на то, как она целует другого, он понял: это иллюзии. Она никогда не была его. Она была свободной — такой же свободной, как море, как ветер, как смерть. И он, Джейкоб, был всего лишь одним из многих, кто хотел ее удержать.

Он отвернулся от окна, когда тени разъединились. Он не хотел видеть, что будет дальше. Не хотел знать, сколько времени она проведет в этом кабинете — одна, с ним, с врагом, который смотрел на нее как на добычу.

Он шел по темному саду, не разбирая дороги, и чувствовал, как каменная крошка хрустит под сапогами.

Он прислонился спиной к старому дубу, чьи корни уходили в землю, как якоря, удерживающие корабль в шторм, и закрыл глаза.

— Джейкоб? — голос раздался из темноты, и он вздрогнул.

Алисия стояла в трех шагах от него, и ее лицо было бледным, как луна. Платье — почти черное в темноте — сливалось с ночью, и только сапфир на шее горел, как глаз хищника. Она смотрела на него, и в ее взгляде было что-то, чего он не мог прочитать. Вину? Боль? Или, может быть, вызов?

— Ты видел? — спросила она, и в голосе ее не было вопроса. Только утверждение.

— Видел, — ответил он, и голос его был чужим, далеким, как голос человека, который уже умер, но еще не знает об этом.

Алисия сделала шаг к нему. Еще один. Ее юбки зашуршали по гравию, и этот звук был единственным, что нарушало тишину. Она подошла так близко, что он чувствовал запах ее духов — морской бриз и что-то сладкое, что напоминало ему о ночах, проведенных в ее объятиях.

— Это было не то, что ты думаешь, — сказала она, и в голосе ее прозвучало что-то, похожее на мольбу.

— А что это было? — спросил он, и голос его, вопреки ожиданию, прозвучал ровно, спокойно, как поверхность моря перед бурей. — Игра? Притворство? Или ты действительно...

— Томми был в опасности… И вообще, не смей, — перебила она, и в голосе ее зазвенела сталь. — Не смей спрашивать меня об этом. Не после того, что ты со мной сделал.

Джейкоб замер.

Ветер донес до него новые звуки — шаги по гравию, смех из особняка, далекий крик ночной птицы. Но он слышал только слова, которые она сказала. Слова, которые не имели смысла. И в то же время — имели. Слишком большой.

— Что ты сказала? — переспросил он, и в голосе его появилось что-то, чего он не слышал в себе много лет. Страх.

Алисия посмотрела на него. В свете луны ее глаза казались почти черными, бездонными, и в них горело что-то, что он не мог прочитать. Тайна. Или, может быть, правда, которую он не был готов услышать.

— Ты не знаешь, — сказала она, и голос ее был тихим, почти неслышным. — Ты не знаешь, кто ты. И кем ты станешь.

Она повернулась и пошла прочь, в темноту сада, оставив его одного под звездами.

— Что это значит? — крикнул он ей вслед, но она не обернулась. Только юбки мелькнули в темноте — почти черные, как крылья ночной птицы, — и исчезли.

Джейкоб стоял под старым дубом, глядя вслед Алисии, и чувствовал, как каждая клетка его тела кричит от боли. Она уходила в темноту сада, синий бархат платья сливался с ночью, и с каждым ее шагом расстояние между ними становилось пропастью, которую он не знал, как преодолеть.