Книга Черная метка для графини, страница 23 – Ольга Баринова

Четвертый и пятый наступали с двух сторон, и Джейкоб понял, что это конец. Он крутился волчком, отбивая удары, но сил становилось меньше. Кровь из порезанной ладони делала рукоять шпаги скользкой, и он боялся, что оружие выпадет в самый неподходящий момент.

— Сдавайся, — крикнул офицер, и в голосе его впервые прозвучал страх. — Ты ранен. Ты не уйдешь.

Джейкоб хотел ответить, но не успел.

Он услышал шаги. Легкие, быстрые, почти бесшумные — такие бывают только у тех, кто привык передвигаться в темноте.

— Остановитесь! — раздался голос, от которого у Джейкоба замерло сердце. — Ради всего святого, остановитесь!

Алисия выбежала из темноты сада, и в свете факелов ее платье — синий бархат, серебряная вышивка — развевалось на ветру, как знамя. Волосы, выбившиеся из прически, падали на плечи, и в ее глазах застыл ужас.

Настоящий, неподдельный ужас.

— Баронесса! — офицер вытянулся в струнку, узнав ту, кто час назад танцевала с герцогом. Его шпага опустилась, и он сделал шаг назад, пропуская ее вперед. — Прошу вас, отойдите! Этот человек опасен! Он убил моих людей!

— Беги, — прошептала она одними губами, повернувшись к Джейкобу. — Беги, я отвлеку их.

Алисия поднесла дрожащие руки к лицу и громко застонав, упала прямо на руки подбежавшего офицера. Тот замешкался, пытаясь подхватить нежную барышню.  Солдат рядом замер, опешив от такой сцены.

Джейкоб колебался секунду. Вторую. Третью. Потом отбросил шпагу и рванул к калитке.

Он слышал, как за спиной кричат гвардейцы, как зовут подмогу, как офицер ругается сквозь зубы. Раздался выстрел, но он не оборачивался. Он бежал, перепрыгивая через кусты, через корни, через собственный страх, и когда он наконец выскочил на улицу, когда запрыгнул в карету, которая ждала его с зажженными фонарями, он услышал, как где-то позади, в саду, раздался крик.

Крик герцога.

— Баронесса! Что с вами?

Алисия лежала на руках герцога, чувствуя, как его пальцы — сильные, горячие — прижимают ткань к ее плечу, пытаясь остановить кровь. Боль была острой, пульсирующей, но сквозь эту боль она чувствовала странное облегчение.

Он успел. Он убежал. Он жив.

— Зачем? — повторял герцог, и в голосе его было недоумение. — Зачем вы это сделали? Зачем вы подставились под пулю, когда я начал стрелять? Вы не знали этого человека.

— Я видела, — прошептала Алисия, и губы ее дрожали, — как были убиты те люди. Я не могла смотреть на еще одну смерть.

— Но он — преступник! Он убийца!

— А вы, ваша светлость? — спросила Алисия, и в глазах ее — мутных от боли — мелькнул вызов. — Вы не убийца?

Герцог замер.

Его лицо — красивое, холодное — исказилось, и в глазах — темных, глубоких — мелькнуло что-то, чего Алисия не ожидала увидеть. Настоящая, живая боль.

— Вы правы, — сказал он тихо. — Я убийца. Но я не хотел убивать вас.

— Я знаю, — прошептала Алисия. — Вы целились в него.

— Я целился в него, — повторил герцог. — А вы встали между нами. Почему?

Алисия закрыла глаза. Она не могла сказать правду — что этот человек был ей дороже жизни, что она знала его в другой жизни, что она вернулась из будущего, чтобы спасти его. Герцог не должен был знать. Никто не должен был знать.

— Потому что, — сказала она, открывая глаза, — мне стало страшно. Я видела слишком много смертей. И я решила, что должна остановить хотя бы одну.