Книга Черная метка для графини, страница 65 – Ольга Баринова

Наконец священник остановился перед дубовой дверью, окованной медью.

— Здесь, — сказал он. — Тайные комнаты д'Орсоли. Сюда даже слуги не заходят. Когда монахи стали слишком настойчивы, я обустроил себе здесь тихий уголок.

Он толкнул дверь, и она бесшумно отворилась.

Стены были обиты темно-зеленым штофом с выцветшим золотым узором — когда-то, наверное, очень дорогим. Пол устилал толстый шерстяной ковер, вытканный замысловатыми восточными узорами, местами вытертый. В углу стояла массивная кровать под балдахином из тяжелого бархата — такого старого, что он казался черным, но, если приглядеться, в свете свечей проступал темно-вишневый оттенок.

Гобелены на стенах изображали сцены охоты — всадники в старинных камзолах, свора гончих, олени с ветвистыми рогами. У камина стояли два кресла с высокими спинками, обитые выцветшим бархатом, и низкий столик с инкрустацией из черепахового панциря. В камине лежали сухие дрова.

Пахло лавандой — сухими букетами, развешанными по углам, — и старыми книгами.

Отец Бенедетто помог Джейкобу лечь на кровать. Он нашел кувшин с водой, но вода была мутной, с осадком, и использовать ее священник не решился. Зато в маленьком шкафчике у двери обнаружились склянка с настойкой и чистые полотенца — пожелтевшие от времени, но сухие и без плесени, — а в резном комоде лежала мужская рубашка из тонкого полотна, расшитая на вороте и манжетах.

— Это, должно быть, вещи графа, — сказал священник, протягивая рубашку Алисии. — Вашему мужу подойдет. Одеяние, в котором он сейчас, вызовет ненужные вопросы.

Джейкоб стиснул зубы, когда священник начал промывать рану. Настойка арники жгла невыносимо, и Алисия видела, как побелели его костяшки, сжимающие подлокотники кресла.

— Ты мог погибнуть, — сказала Алисия, глядя на его лицо — бледное, покрытое капельками пота. — Ты мог погибнуть, и я осталась бы одна.

— Но я же не погиб, — ответил он сквозь зубы.

— А если бы пуля попала в сердце? Если бы наемник оказался метким стрелком? Если бы монах приказал добить тебя?

— Если бы, да кабы, — усмехнулся он. — Я жив. И это главное.

— Нет, — она встала с кресла и заходила по комнате, не находя себе места. — Главное — что ты безрассудный идиот! У них были мушкеты, Джейкоб!

— Я отвлек их, — сказал он спокойно. — Я дал вам с отцом Бенедетто время спрятаться. Если бы я не вышел к ним, они бы обыскали весь подвал и нашли бы нас всех. И тогда...

— И тогда мы бы сражались все вместе! — Алисия остановилась перед ним, уперев руки в бока. — Я не какая-то беспомощная барышня, которую нужно прятать! Я — Черная Метка! Я прошла огонь и воду! Я стреляю не хуже любого наемника!

— Я знаю, — тихо сказал он.

— Ты... — голос ее дрогнул. — Ты не имеешь права решать за меня.

— А я и не решаю. Я просто делаю то, что должен. Я люблю тебя, Алисия, и как твой муж, как...

— Как идиот, — закончила она, но в голосе ее уже не было злости. — Я не для того выходила за тебя замуж, чтобы стать вдовой через неделю, не для того приплыла в эту проклятую Селецию, чтобы ты погиб от пули какого-то наемника!

Отец Бенедетто, который все это время молча обрабатывал рану, деликатно кашлянул.

— Я принесу воду и чистую ткань, утром надо будет еще раз промыть и перевязать рану, — сказал он. — А еще еду и приличную одежду. Вам надо предстать перед графом в лучшем виде… Сейчас я покину вас, дети мои, мне надо уладить кое-какие дела. Монахи думают, что угроза миновала — наследник мертв, — и они, скорее всего, разрешат мне проститься с его светлостью. Завтра я сделаю вид, что только что вернулся из Бельтайна, и мои розыски закончились неудачей... Запритесь и ждите моего сигнала. Постарайтесь не шуметь… Я постучу три раза — два коротких, один долгий. Тогда выходите. Я буду у дверей спальни... И, Джейкоб... Добро пожаловать домой...