Книга Звезда Севера, страница 123 – Вероника Норт

Как только они вошли в дом, он выдохнул и привалился к стене. Один из его людей остался снаружи, чтобы спрятать повозку и позаботиться об измученных взмокших лошадях, второй же подхватил хозяина под руку и потащил в комнату на верхнем этаже. Эви сама ужасно устала. Чувства притупились. Запах пота и роз въелся в кожу, а каждая мышца болела от тряски. Желудок сжимался от голода и переживаний. Руки были связаны, и конец веревки тянулся к поясу Илиаса, поэтому ей оставалось только плестись сзади и смотреть под ноги, чтобы не споткнуться.

Она поужинала выданным ей куском хлеба и плодом солнечного дерева, после чего Илиас привязал ее к кровати, и Эви моментально провалилась в сон.

Утром ее разбудили голоса, доносящиеся из коридора.

— Никакой погони, – глухо докладывал незнакомый мужчина. – Все тихо.

Внутренности свернулись в тугой узел. Неужели Эрона еще не нашли и он погиб?

Илиас, вошедший в спальню, выглядел чуть лучше, чем вчера, хоть и был все еще бледен. Тонкие губы запеклись, а запавшие темные глаза казались круглыми, что делало его еще больше похожим на хищную птицу.

— Не волнуйся, – сказал он, заметив ее тревогу, – если бы твой бастард умер, об этом бы уже трубили на весь Акрос.

Она вздохнула с облегчением. Недовольно хмыкнув, принц отвязал ее и позволил привести себя в порядок.

Через полчаса он преспокойно принялся за завтрак, кинув ей краюху хлеба, как собаке. Эви подобрала еду, не обращая внимания на презрительные взгляды Илиаса. Ей нужны были силы, чтобы справиться с ним, поэтому, подавив чувство собственного достоинства, она съела весь хлеб и выпила кружку молока.

Они собрались в дорогу, и прежде, чем Эви села в повозку, Илиас сжал ее плечо сквозь ткань плаща и произнес:

— Вчера я был слишком уставшим, чтобы заняться тобой, но не думай, что в ближайшем будущем тебе удастся избежать моих ласк. В конце концов, за этим я тебя и привез.

Она дернулась от омерзения и попыталась вырваться, но он лишь притянул ее ближе и процедил:

— Я покажу тебе, что значит сила настоящего истинного сына. Ублажать меня – честь для тебя, жалкая безродная шлюха. И если ты еще раз дернешься, пожалеешь.

— Так ты добиваешься женского внимания? – поинтересовалась она, стараясь не выказать страха. – Силой и угрозами? Неужели иначе женщины не хотят ублажать твое распрекрасное тело?

— Да любая будет готова раздвинуть ноги, едва я…

— Прикажешь? – закончила за него Эви и хмыкнула. – А иначе что? Они пожалеют?

Илиас стиснул зубы и задрожал, видимо, от гнева. Она уже понимала, что он не простит ей такого пренебрежения, но от этой маленькой победы внутри растеклось приятное тепло.

— Твоя сестра тоже была остра на язык поначалу, – сказал он, совладав с эмоциями. – Но я сделал из нее очень послушную рабыню. Ты же не хочешь, чтобы она страдала из-за тебя?

Тепло сменилось холодом, заставляющим кровь сворачиваться в жилах. Илиас втолкнул Эви в повозку – другую, но такую же закрытую и неприметную, как вчерашняя, – и больше они не разговаривали. Он выглядел спокойным и расслабленным, а в поселениях на пути теперь были видны люди. Редкие всадники не валялись на тропинках возле дремлющих лошадей, а значит, он больше не усыплял никого, кто мог бы их заметить.

К полудню они свернули на Тракт. Повозок и пеших путников на дороге разом стало больше, и они слились с потоком, движущимся по торговому пути. Утомленная покачиванием и духотой, Эви задремала, вжавшись в угол и запахнув покрепче ненавистный плащ, а очнулась, когда они остановились. Она поразилась наступившей ночи и поняла, что Илиас снова это сделал. Наслал на нее сон.