Книга Домовой, ведьма и её зверь, страница 122 – Наталья Шапа

Потом торопливо натянул шапку и почти бегом сошёл с крыльца.

Дверь закрылась.

И в доме сразу стало тише.

Но не спокойнее.

Сквозь щели тянуло сырым утром. На полу у порога всё ещё темнели мокрые следы. Лучина догорала на столе, и её дрожащий свет делал воду на досках почти чёрной.

Кузьма первым нарушил молчание.

— Мне это не нравится, — сказал он с обречённостью человека, который сегодня явно рассчитывал на завтрак, а не на проклятие. — Даже по моим очень широким меркам не нравится.

— Спасибо, — бросила Зоря, не оборачиваясь. — Это невероятно полезно.

— Я просто обозначаю масштаб бедствия! — обиделся домовой. — Вдруг вы не поняли.

— Мы поняли, — тихо сказал Яр.

Он стоял совсем рядом, чуть позади неё, и от этого Зоря слишком остро чувствовала его присутствие. Ещё несколько минут назад — тепло постели, сон, рука на её талии. Теперь — напряжение, собранность, готовность идти в новую беду, как только она повернёт голову и скажет “пора”.

Ей это нравилось.

И страшило.

Она всё ещё не смотрела на него, только на следы.

Мокрые отпечатки были разного размера. Не взрослого мужчины. Не ребёнка. Скорее узкая женская стопа — если бы эта вода вообще принадлежала человеческим ногам. Один след лёг ближе к порогу, второй — чуть в сторону, будто стоявшее там существо наклонялось к двери, прислушивалось.

К коже на затылке прилип неприятный холодок.

— Не трогать, — сказала Зоря.

Кузьма, уже успевший вытянуть шею чуть ли не к самому полу, отдёрнулся так резко, будто его шлёпнули.

— А я и не собирался! Я что, похож на полного дурака?

Яр очень спокойно заметил:

— Иногда.

— Предатель, — прошипел домовой.

Зоря медленно присела у порога.

Доски под босыми ступнями были прохладными. Воздух у пола — ещё холоднее. Она протянула руку к первому следу, задержала ладонь в нескольких пальцах от воды и закрыла глаза.

Холод.

Сначала просто влажный, сырой. Потом глубже — речной, иллистый, с лёгкой гнильцой и чем-то сладковатым, как у болотной воды в жару. Но под этим было другое. Не Марья. Не совсем.

Слишком тонкое.

Слишком рассеянное.

Как остаток чужого прикосновения, а не полноценное присутствие.

Зоря открыла глаза.

— Это не она целиком, — сказала тихо.

— А кто? — спросил Яр.

Вот теперь она обернулась.

Он стоял в нескольких шагах, уже успев натянуть штаны и пояс, но рубаха всё ещё была смята после сна, ворот распахнут, волосы растрёпаны. После ночи и раннего пробуждения он выглядел слишком живым для этой серой утренней тревоги. И Зоре на одну короткую, совсем неуместную секунду захотелось шагнуть к нему, схватить за эту рубаху и приказать никуда не идти.

Но она только встала.

— Не знаю, — ответила честно. — В том-то и дело. Тут её след есть. Но не так, будто она сама приходила телом или всей силой. Скорее... как отголосок. Как если бы что-то прошло по той же тропе, где она уже ходила.

Кузьма пискнул:

— Это должно меня успокоить?

— Нет.

— Тогда ты прекрасно справляешься.

Зоря подошла к столу, одним движением сгребла в сторону вчерашнюю кружку, тряпицу, связку трав и начала вытаскивать всё, что могло понадобиться: соль, мел, чёрную нить, маленькую баночку с золой, нож.

Яр смотрел на неё молча.

Слишком внимательно.

Она чувствовала этот взгляд почти так же остро, как его руки несколькими минутами раньше. И это раздражало, потому что сейчас ей нужна была холодная голова, а не память о том, как он лежал рядом, сонный, тёплый и слишком близкий.