Книга Домовой, ведьма и её зверь, страница 88 – Наталья Шапа

— Дальше молча.

Он кивнул. Внизу, в низине, было темнее, чем вокруг. Будто ночь там лежала гуще, тяжелее. Камыши не шуршали. Вода не плескалась. И это молчание было хуже любого воя. Зоря почувствовала, как под кожей поднимается знакомый холодок.

Ждёт. Оно уже ждало их. Она шагнула вниз первой, к лугу, к чёрной воде, где между камышей едва заметно белело что-то, слишком похожее на лицо.

Зоря спустилась в низину медленно, не отрывая глаз от воды.

Трава здесь была выше колена и мокрая от ночной сырости. Подол сразу отяжелел, к сапогам липла грязь. Воздух стоял неподвижный, густой, с запахом тины, сырой земли и чего-то старого, как вода в заброшенном колодце.

За спиной, в двух шагах, бесшумно шёл Яр. Зоря не оборачивалась, но чувствовала его слишком ясно — как чувствуют в темноте живое тепло рядом. Это одновременно мешало и странно успокаивало.

У самого берега она остановилась. Лицо между камышей уже исчезло. Чёрная поверхность реки лежала тихо, только редкая рябь чуть трогала край воды. Но тишина эта была не мирная. Скорее выжидающая.

— Здесь, — шепнула Зоря.

Она опустилась на колено, поставила сумку на землю и быстро начала доставать всё нужное.

Сначала — мел. Потом — соль. Потом — три чёрные свечи и льняную нить. Яр молча стоял рядом, пока она не подняла на него глаза.

— Дальше не подходи, — сказала Зоря тихо. — Встанешь у того корня. Видишь?

Он посмотрел туда, куда она кивнула. Старая ива, выросшая почти у самой воды, выпирала из земли узловатыми корнями, как пальцами. Оттуда хорошо было видно и круг, и берег.

— Вижу.

— Если я скажу “не смотри” — не смотри. Если скажу “отойди” — отойдёшь. Если вода начнёт звать — не отвечай.

— Я помню.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Она задержала на нём взгляд ещё на миг, будто хотела убедиться, что он и правда понял. Потом отвернулась и провела мелом по земле первую черту. Круг вышел неровным — низина была сырая, трава мешала, земля проседала под пальцами, — но Зоря не пыталась сделать его красивым. Только рабочим. Замкнутым. Достаточно крепким, чтобы удержать одну тварь хотя бы на пару лишних вдохов.

Вторым кругом она отметила внешнюю границу. Между ними просыпала соль. У трёх точек поставила свечи. Четвёртую сторону оставила пустой — для выхода силы, если придётся рвать обряд резко.

Яр наблюдал молча. Луна ещё не поднялась высоко, и света было мало. Дрожал огонёк спички, когда Зоря зажгла первую свечу. Потом вторую. Третью. Тусклое пламя выхватило из тьмы её лицо, руки, край чёрной воды — и камыши впереди словно отступили ещё дальше.

— Дай нож, — сказала она, не оборачиваясь.

Яр сразу шагнул ближе, протянул ей завернутый в холст клинок и тут же отступил обратно.

— И не сходи с места, — бросила она.

— Пока не собирался.

— Вот и хорошо.

Зоря развернула холст, положила нож перед собой и достала из сумки серый лоскут рубахи Мирона, который ей всё-таки отдали — не без слёз, подозрений и перекрестков со стороны вдовы. Ткань пахла затхло, потом и немного дымом.

Якорь. То, за что тварь уже зацепилась. Она положила лоскут в миску, туда же бросила полынь, щепоть зверобоя и соль. Потом надрезала палец — коротко, без колебания — и стряхнула несколько капель крови на ткань.

Сразу стало холоднее. Яр это тоже почувствовал — Зоря услышала, как он едва заметно изменил дыхание.