Книга Домовой, ведьма и её зверь, страница 90 – Наталья Шапа

— Вот так, — сказала Зоря, чувствуя, как сердце колотится в рёбра. — Это ты и есть. Не она. Не память. Не правда. Только река и падаль под ней.

Вода резко вспухла у берега. Будто кто-то ударил изнутри. Яр невольно шагнул ближе.

— Назад! — рявкнула Зоря.

Он остановился. Сущность шевельнулась вся. Не телом — воды вокруг неё стало больше, она пошла вверх, вздулась, как тёмный пузырь, сохраняя лицо в центре. Камыши вокруг полегли, словно от подземного ветра.

— Ты не удержишь, — прошелестело у Зори в голове. — Тонко. Тонко здесь. Всё откроется.

— Закрою, — ответила она.

— Кровью?

Слово ударило остро. Зоря стиснула нож крепче.

Так. Значит, почуяло. Конечно поч связать такую дрянь по-настоящему, крови нескольких капель может не хватить. Она и сама это понимала ещё на подход он вчера падает на колени у шалаша. Как в мокрой траве под ним расползается кровь. Как глаза у него закрываются, а она не успевает — не удерживает — не доводит.

У Зори в груди всё оборвалось так резко, что она едва не сбилась со слова. Свеча справа затрещала.

— Зоря! — раздался голос Яра, уже настоящий.

Она моргнула. Сбросила наваждение. Вдохнула. Круг держался. Но с трудом.

— Я здесь, — сказала она сама себе и тварь тоже услышала это. — Я здесь. Не получишь.

Вода взбухла ещё раз, сильнее. Из неё пошли длинные тёмные нити — не руки, не водоросли, а что-то среднее, тянущееся к кругу по земле, по грязи, по траве. Зоря быстро схватила соль и швырнула вперёд. Нити зашипели, отпрянули. Но не исчезли.

— Яр, ножом по земле, вокруг себя! — бросила она.

Он понял сразу. Упал на одно колено у корней и быстро прочертил клинком полукруг, отделяя себя от тянущейся сырой тьмы. Нити ткнулись в черту и заметались по краю.

Хорошо. Не дурак. Слушает.

Зоря снова заговорила — теперь быстрее, резче. Не зов, а связывание. Она вытягивала сущность к имени, к рубахе Мирона, к смерти, которой та уже коснулась, и приказывала держаться только этого, не сметь ползти выше, не сметь брать живое из деревни.

Слова цеплялись друг за друга тяжело, будто низина сопротивлялась самому их звучанию.

И тут вода прошептала: Марья. Имя прозвучало так ясно, что даже Яр поднял голову.

Лицо на воде дрогнуло.

Стало почти женским.

Почти человеческим.

Марья.

Зоря запомнила это сразу, как хватают пальцами раскалённый уголёк: больно, зато уже не выпустишь.

— Марья, — повторила она вслух. — Чьей кровью тебя держит река?

Вода заволновалась. Тварь дёрнулась. Имя не понравилось ей, как не нравится поводок зверю.

— Кто тебя оставил? — продолжила Зоря, чувствуя, как нитка наконец нашлась. — Кто тебя не упокоил? Кто дал тебе сгнить здесь, у брода?

Пламя свечей вспыхнуло разом. Лицо исказилось. На миг показалось, что оно сейчас закричит. Но вместо крика низина сделала другое. Река рванулась к берегу.

Без волны.

Без всплеска.

Просто вся чёрная масса воды резко двинулась вперёд, как живая, ломая камыши, взбивая ил и грязь. Круг дрогнул. Соль у переднего края размыло.

— Яр, назад! — крикнула Зоря.

Он отскочил, как раз когда тёмная вода лизнула корни ивы. Но сущность уже не пыталась только пугать. Она рвалась наружу. Зоря мгновенно подняла нож, полоснула ладонь уже глубже и уронила кровь прямо на рубаху в миске. Капли впитались в ткань, и круг вспыхнул холодным белёсым светом. Тварь ударилась о границу так, что у Зори заложило уши. По воде пошёл визг — не звук даже, а тонкая боль в голове, от которой хотелось зажать уши и упасть в грязь. Яр пошатнулся у дерева и одной рукой схватился за висок.