Книга Лекарка для Викинга, страница 174 – Маргарита Фуаро

Не как приказ.

Не как просьба наследника.

Как мальчик.

Я посмотрела на него.

Потом на Эйрика.

Он стоял у очага, рядом с мечом, кровью и домом, который только что сам выбрал сторону. В его глазах было слишком много: вина, усталость, нежность, страх, который он уже не прятал так хорошо.

Он ничего не сказал.

Не попросил.

Не приказал.

Ждал моего ответа.

Моего.

Я сжала пальцы Хальвдана.

— До утра, — сказала я.

Это было не обещание навсегда.

Но и не бегство.

Хальвдан кивнул, будто пока ему хватило.

Дверь распахнулась.

В дом ворвался холод, туман и двое воинов Хакона. Между ними на плаще они несли человека.

Сначала я увидела кровь.

Потом светлые волосы, прилипшие ко лбу.

Потом лицо.

Асгейр.

Он был бледен почти до прозрачности. На боку — глубокая рана, из-под руки текла кровь. Одна ладонь сжимала что-то на груди. Серебряную застёжку с волчьей головой.

Хакон вошёл следом.

Лицо его было жёстким.

— Нашли у малой воды, — сказал он. — Его бросили свои.

Эйрик не двинулся.

Никто не двинулся.

Асгейр открыл глаза.

Мутные, полные боли.

И всё равно нашёл меня взглядом.

— Лекарка, — прошептал он. — Спасёшь… врага?

В доме стало тихо.

Слишком тихо.

Я посмотрела на Эйрика.

На Хальвдана.

На Бьёрна.

На кровь Асгейра.

На свои руки, которые уже не различали, чья жизнь заслуживает больше.

И поняла: север ещё не закончил проверять, кто я.

Ведьма.

Лекарка.

Или человек, который не умеет дать умереть даже тому, кто этого заслужил.

Асгейра положили на пол у очага.

Не на лавку.

Не на стол.

На пол.

И никто не возмутился.

Ещё вчера ему подали бы лучшее место, мёд, сухой плащ, мягкие слова. Его улыбке верили. Его голос слушали. Его считали братом ярла, возможной опорой дома, человеком, который умеет говорить так, что даже нож в его руке кажется украшением.

Теперь он лежал на досках, бледный, в крови, и люди смотрели на него так, как раньше смотрели на меня.

Не человек.

Угроза.

Плохой знак.

— Не трогать, — сказала я.

Меня не сразу услышали.

Все смотрели на Эйрика.

Эйрик стоял у очага, будто из него вынули кости и заменили железом. Хальвдан спал за моей спиной, Бьёрн хрипел на столе, Сколль лежал у лавки и тихо рычал даже во сне. Снаружи всё ещё гудела битва, но здесь, в доме, стало тише, чем у воды перед казнью.

— Вара, — сказал Хакон. — Он предатель.

— Я заметила.

— Он пытался убить наследника.

— И это тоже.

— Тогда зачем ты идёшь к нему?

Я посмотрела на Асгейра.

Он был в сознании. Едва. Но слышал.

Кровь текла из раны под рёбрами, пропитывала его пояс, собиралась тёмным пятном на полу. Лицо серое, губы сухие. На виске ссадина. На груди — серебряная застёжка с волчьей головой, зажатая так крепко, будто он всё ещё хотел доказать: он из этого рода.

— Потому что он ещё дышит, — сказала я.

Хакон усмехнулся без радости.

— Твоя милость может стоить дому жизни.

— Это не милость. Это работа.

— Работа лечить врагов?

— Работа не быть палачом, когда у меня в руках повязка.

Я опустилась рядом с Асгейром.

Эйрик сделал шаг.

Остановился.

Я почувствовала это спиной.

Он хотел запретить. Хотел сказать “нет”. Хотел забрать у меня этот выбор, потому что так проще. Так безопаснее. Так понятнее для всех: предатель умирает, дом получает кровь за кровь.

Но он молчал.

Я подняла глаза.