Книга Лекарка для Викинга, страница 177 – Маргарита Фуаро

Посмотрела на Асгейра.

— Он хотел убить Хальвдана.

— Да.

— А ты его лечишь.

— Да.

— Почему?

Я хотела ответить красиво.

Не вышло.

— Потому что если я начну выбирать, кому можно жить по моей злости, я больше не лекарка.

Руна долго смотрела на меня.

Потом кивнула.

Может, не поняла.

Может, поняла больше, чем взрослые.

Эйрик услышал.

Я знала, потому что он перестал дышать на миг.

Потом сказал:

— Асгейр будет под стражей. Если выживет — ответит на тинге.

Асгейр еле усмехнулся.

— Тинг… любит живых предателей. Мёртвые удобнее.

— Тогда не будь удобным, — сказала я.

Он посмотрел на меня.

— Ты правда хочешь, чтобы я жил?

Я затянула узел на повязке.

Он скривился.

— Я хочу, чтобы Хальвдан услышал, как ты скажешь правду. При всех. Чтобы он знал: не он слабый, не его отец слепой, не Рагнхильд умерла от судьбы и не Лив была ведьмой. А ты — просто предал.

Асгейр закрыл глаза.

— Просто, — прошептал он. — Ты говоришь так, будто предательство — простое.

— Нет. Просто грязное.

Он замолчал.

Снаружи снова ударили мечи. Ближе. Потом крик. Потом рог — наш, короткий, резкий.

Свейн распахнул дверь.

— У старого хода двое. Одного взяли. Второй ушёл к складу.

— За детьми? — спросила я.

— Или за Хравном.

Эйрик поднялся.

— Где Хравн?

Гудрун повернулась к воинам у стены.

Те переглянулись.

Вот это было плохо.

Очень плохо.

— Где Хравн? — повторил Эйрик.

Один из воинов побледнел.

— Он был связан у дальней кладовой. После Орма… мы думали…

— Что думали?

— Он исчез.

Тишина.

Даже Асгейр открыл глаза.

— Я же сказал, — прошептал он. — Он за себя.

Эйрик схватил меч.

Бьёрн попытался подняться.

— Лежать! — заорали мы с Торой одновременно.

Бьёрн рухнул обратно, ругаясь.

Эйрик посмотрел на меня.

— Останься здесь.

И тут же добавил:

— Пожалуйста.

Я устала так сильно, что почти не почувствовала удивления.

Почти.

— Я и так никуда не дойду быстро, — сказала я. — Но если Хравн придёт сюда…

— Не дойдёт.

— Вы обещали не обещать того, что не контролируете.

Он кивнул.

— Тогда скажу иначе. Я сделаю всё, чтобы он не дошёл.

Вот это было честно.

И страшно.

Он вышел.

С ним Свейн, Коль, двое воинов Хакона.

Дом снова стал моим.

На полу лежал Асгейр. На столе — Бьёрн. На лавке — Хальвдан. У двери — Ингрид и Хакон. У очага — Гудрун с ключами, Аста с ножом, Руна со светом, Тора с чашей горького отвара.

И где-то в темноте ходил Хравн.

Человек, который больше не имел толпы, но всё ещё имел язык, ножи и страх.

Асгейр вдруг тихо сказал:

— Вара.

— Что?

— Я не хотел, чтобы мальчик умер.

Я посмотрела на него.

Он был бледен, слаб, почти раздавлен болью. И всё равно пытался оставить себе хоть кусок оправдания.

— Но был готов, если понадобится.

Он молчал.

— Вот поэтому вы хуже Орма, — сказала я. — Он хотя бы знает, что держит нож. А вы называете нож необходимостью.

Асгейр закрыл глаза.

На этот раз, кажется, от стыда.

Или от потери крови.

Не знаю, что редче.

У задней стены раздался грохот.

Не дверь.

Что-то упало.

Гудрун сразу повернулась.

— Склад.

Снаружи кто-то закричал.

Потом второй голос:

— Огонь у старого хода!

Я вскочила слишком быстро. Мир качнулся. Ингрид подхватила меня под локоть.

— Не геройствуй.

— Поздно для профилактики.

Через щель у двери потянуло дымом.

Опять.

Горьким.

Смоляным.

Хравн не шёл к нам с ножом.