Книга Лекарка для Викинга, страница 182 – Маргарита Фуаро

И впервые в его глазах был не страх потерять власть.

Страх того, что он не понял пророчество до конца.

— Это не путь, который он хотел сжечь, — сказала я хрипло.

Гудрун нахмурилась.

— А что?

— Ключ.

Слово вышло само.

И от него старый камень будто стал ближе.

Хравн зашептал что-то. Молитву? Проклятие? Неважно.

Снизу, от фьорда, донёсся новый рог.

Наш.

Короткий.

Потом второй.

Потом крик, который ветер донёс обрывком:

— Стена пала!

Гудрун резко повернулась.

— Малая вода.

Сигрун схватила Хравна за ворот.

— Вставай.

— Зачем? — спросил он с кривой улыбкой. — Тащить меня к суду, которого может не быть?

— Нет, — сказала я, поднимаясь с трудом. — Тащить вас к людям, которым вы обещали спасение через страх. Пусть посмотрят, как страх ходит связанным.

Хравн посмотрел на меня.

— Ты всё ещё думаешь, что можешь спасти этот дом?

Я посмотрела вниз.

Там, в тумане, Волчий дом снова кричал.

Там лежал Хальвдан.

Бьёрн.

Асгейр.

Арни.

Хельга.

Аста.

Руна.

Эйрик.

Все, кого я уже слишком хорошо знала по именам.

— Нет, — сказала я. — Я думаю, что могу успеть к раненым.

И пошла вниз.

Потому что ответы, ключи, пророчества и пути домой могли подождать ещё немного.

А кровь — нет.

У нижней тропы нас встретил Коль.

Он бежал, задыхаясь, с топором в руке и сажей на лице.

— Вара! Гудрун! Быстро!

— Что? — спросила я.

— Эйрик держит проход. Свейн ранен. Люди Хакона отходят. А Асгейр…

Он запнулся.

— Что Асгейр?

Коль посмотрел на связанного Хравна.

Потом на меня.

— Асгейр проснулся. Требует, чтобы его вынесли к берегу. Говорит, знает, как остановить Рагнара.

Я закрыла глаза.

Конечно.

Конечно, север не мог просто дать одному предателю лежать тихо.

— И что он хочет? — спросила Гудрун.

Коль сжал топор.

— Говорит, цена — его жизнь.

Я посмотрела на фьорд, где туман уже краснел от факелов.

Цена предательства.

Вот она.

Не только кровь тех, кого предали.

Иногда — поздний шанс предателя умереть не совсем зря.

Я сжала костяную пластину через ткань.

— Несите его, — сказала я.

Гудрун резко повернулась ко мне.

— Ты с ума сошла?

— Да. Но это уже никого не удивляет.

Снизу снова ударил рог.

Чужой.

Ближе.

Я пошла быстрее.

Потому что если Асгейр хотел купить правду своей жизнью, я должна была хотя бы проверить, не врёт ли он в последний раз.

Асгейра вынесли к берегу на щите.

Не как героя.

Как раненого, которому не дали умереть вовремя.

Он был бледен до синевы, губы пересохли, кровь снова проступала через повязку под рёбрами. Каждый толчок заставлял его закрывать глаза, но он не просил остановиться. Только сильнее сжимал серебряную застёжку с волчьей головой.

Я шла рядом и держала руку на его запястье.

Пульс был плохой.

Слишком быстрый. Слишком слабый.

— Если сейчас умрёте, я обижусь, — сказала я.

Асгейр чуть повернул голову.

— Ты… всем так говоришь?

— Только самым неприятным пациентам.

— Значит… я особенный.

— Не радуйтесь. Это не комплимент.

Он попытался улыбнуться, но вышла гримаса.

Эйрик шёл впереди.

Меч в руке, плечи в саже, на лице ни злости, ни боли. Только то страшное спокойствие, которое бывает у человека, уже сделавшего выбор и теперь просто идущего к его последствиям.

Хравна вели позади связанным.

Он молчал.

Это было хуже криков.

Гудрун и Сигрун тащили его не бережно. Хравн спотыкался, падал на колени, поднимался. Никто не помогал. У дома больше не было лишней жалости для человека, который слишком долго называл страх волей богов.