Книга Лекарка для Викинга, страница 95 – Маргарита Фуаро

— Торлейв.

— Торлейв, слышишь меня?

Его глаза дрогнули.

— Холодно…

Я стиснула зубы.

Опять.

Это слово я ненавидела уже почти физически.

— Одеяло. Ещё одно. Нет, не мех на лицо, Господи… к ногам. Аста, воду. Тёплую. Гудрун!

Гудрун появилась так быстро, будто стояла за ширмой всё это время.

— Что?

— Кровит снова. Мне нужен свет, чистая ткань, мёд, нож Коля, игла, нить. И Тора.

— Позову.

— Быстро.

Гудрун не стала спорить. Просто развернулась и пошла, уже на ходу раздавая приказы.

Эйрик стоял у входа за ширму.

После нашего разговора у двери я не успела даже понять, что чувствую. Только услышала про Торлейва — и всё остальное исчезло. Его слова, мои слова, Хакон, Ингрид, тосты, “нужна моему дому”, “научи”.

Теперь был пациент.

И кровь.

— Ты можешь помочь? — спросил Эйрик.

Вопрос прозвучал тихо.

Не “спасёшь?”.

Не “ты должна”.

Можешь.

Я почему-то услышала разницу.

— Попробую.

И сразу возненавидела это слово.

Попробую — значит, возможно, нет.

Эйрик вошёл ближе.

— Что делать мне?

Я подняла на него взгляд.

— Держать. Если скажу — давить. Если начнёт биться — не дать сорвать повязку. И не мешать.

— Хорошо.

Никаких обид.

Никакого ярла.

Просто человек, который встал рядом с кровью и ждал приказа.

Торлейв застонал, когда я сняла повязку.

Плохо.

Рана в боку открылась снова. Не страшная струя, но кровь шла ровно и упрямо. Возможно, сдвинулся сгусток. Возможно, внутри всё хуже, чем я надеялась. Возможно, всё, что я делаю, — временная заплатка на дырке, которую надо шить в нормальной операционной.

Но операционной не было.

Был Волчий дом, дым, очаг, люди за ширмой, снег за дверью и мой страх, который снова надо было затолкать куда-нибудь под рёбра.

— Давить сюда, — сказала я Эйрику, показывая место. — Сильно. Но не ломай его.

Он положил ладонь поверх ткани.

Торлейв закричал.

— Прости, — сказала я мальчишке. — Знаю. Потерпи. Нет, не так. Дыши. Смотри на меня.

Он метался глазами.

— Умру?

— Не сейчас. Я занята.

Аста всхлипнула, но тут же зажала рот.

— Аста, вода.

Она кивнула и поднесла чашу.

Я дала Торлейву несколько капель. Не больше. Его мутило. Плохо. Боль, потеря крови, страх — всё вместе.

Тора пришла с мешочком трав и лицом человека, который уже понял: ночь будет долгой.

— Что? — спросила она.

— Кровит. Нужно очистить край, снова наложить повязку. Возможно, придётся стянуть края.

— Шить?

Она сказала это не с ужасом.

С вопросом.

Мы прошли долгую дорогу от “не трогай грязными руками” до этого короткого “шить”.

— Если смогу, — ответила я.

Тора кивнула.

— Нить кипятили?

Аста быстро сказала:

— Да.

Я посмотрела на неё.

Она дрожала, но держалась.

— Молодец.

Эйрик не отрывал руки от повязки.

Кровь пропитывала ткань под его пальцами.

— Вара.

— Вижу.

— Он слабеет.

— Я вижу.

Слишком резко.

Но никто не обиделся.

У смерти плохие манеры. Рядом с ней людям приходится терпеть мои.

Я работала быстро.

Слишком быстро для страха и слишком медленно для крови.

Промыть. Убрать сгусток, который мешал. Проверить, откуда идёт. Прижать. Подложить чистую ткань. Мёд — немного, не как чудо, а как хоть что-то против грязи. Нить. Игла.

Торлейв кричал, пока у него были силы.

Потом перестал.

Вот тогда мне стало страшно по-настоящему.

— Нет, — сказала я. — Не уходи. Торлейв, слышишь? Открой глаза.