Книга Приют повышенной волшебности, страница 195 – koteistka

— У меня есть еще одна просьба, насчет правок. Последняя просьба вообще и единственная лично от меня, — обратилась девушка к автору.

— Как быстро растут аппетиты, — развеселился Филипп, — то ничего менять не нужно, а теперь просьбы об изменениях растут как грибы после дождя. Но на одно я согласен.

— Верни к жизни отца Кэссиана. Он второстепенный, и, значит, его смерть не важна для сюжета. И пусть оба родителя будут здоровы, и пусть прошлое Кэссиана останется таким, каким стало! Воскреси его отца, а не отмени гибель.

— Так и запишем, воскрешаем отца, чтобы долг сына следить за матерью не был обязателен, чтобы сын мог остаться рядом с любимой в своей новой семье.

Кэссиан и Рита смущенно переглянулись, ответили в унисон.

— Да.

Филипп согласился восстановить рукопись и загрузить черновики обратно на сайты самиздата. По дороге домой Кэссиан заметно крепнул. Похоже, на него благотворно влияло восстановление не только сведений о нем самом, но и всего его мира.

В пути Рита сообщила Кэссиану о том, что видела серый силуэт человека в его прошлом, но дракон не мог вспомнить ничего подобного, и в целом отвечал растерянно, даже скупо. Девушка ощущала, что мысли парня поглощены тем, что семья, которую он навсегда похоронил — вернется.

— Ты… можешь отправиться обратно в город, к родителям? — спросила она о том, чего боялась.

— Я чувствую, что могу. Но не уверен, что затем мне удастся вернуться обратно… к тебе. Каждый из нас создает свою новую семью, для меня счастье знать, что родные существа и края будут возвращены.

Рита смутилась, и постаралась сосредоточиться на дороге. Она понимала, что значат его слова о новой семье, от чего это загоняло ее в еще больший тупик. Имеет ли она право оставлять Кэссиана около себя, когда его сердце тоскует по родным?

А когда они вернулись и растерянно сидели на кухне, вдруг Рита набралась смелости и тихо попросила его о том, что не уходило из ее головы:

— Кэсс… Покажи Клеопатре Египет. Прямо сейчас. Покажи ей все. Прошу тебя.

Кошка на подоконнике чуть с ума от радости не сошла, издав победный, воинственный клич. Кэссиан улыбнулся и кивнул, накинул свой плащ, подхватил Клеопатру и направился к выходу, Рита проводила их до калитки. Девушка посмотрела на то, как привычно, по-родному небо озарилось его светом, и принялась ждать.

Их не было больше восьми часов, но для Риты, которая не решилась сомкнуть глаз, это время растянулось в бесконечность. Она ходила по кухне из угла в угол, то и дело поглядывая в темное, затем в рассветное, а после — уже в освещенное днем окно, за которым тихо шуршал сентябрьский ветер. Когда наконец дневное небо озарилось, девушка выбежала навстречу, не чувствуя под собой ног от волнения.

Плащ Кэссиана был слегка запылен, в руках он бережно нес Клеопатру, которая выглядела так, словно только что вернулась с триумфального парада в свою честь. Ее короткая шерсть была слегка взъерошена ветром, а в огромных золотистых глазах горел такой огонь, какого Рита не видела в ее взгляде никогда.

Как только Кэссиан бережно опустил кошку на ступеньки крыльца, Клеопатра не побежала в дом, а гордо воссела на перилах и, закрыв глаза, начала свой рассказ. Ее голос звучал не как обычно — надменно и требовательно, а с дрожью благоговейного трепета, смешанного с горькой, щемящей ностальгией.