Книга Приют повышенной волшебности, страница 50 – koteistka

И ушла, качая головой, в темноту, к своему дому, где горело единственное на всю улицу желтое окно.

А у забора действительно происходило привычное: из подкопа, кряхтя, выдавливался Маркиз. Дымчатый, необъятный, он вылез, отряхнулся, прошел немного, огляделся — и первым делом посмотрел обратно, через дорогу, на темные окна хозяйкиного дома, убедился, что антенна хозяйки смотрит в другую сторону, словно антенна на крыше могла за ним следить. Рита, впрочем, давно подозревала, что Алевтина Генриховна прекрасно знает и про подкоп, и про маршруты своего кота. Все все знали. Такова была природа этой улицы.

Точнее нет. Теперь, с этого вечера, точно все, абсолютно все, знали.

Девушка бросила полный негодования взгляд на дом с антенной.

Убедившись в безопасности, Маркиз потрусил деловито, привычно в сторону мисок. А точнее, к миске Джоконды: у него были устоявшиеся вкусы, и он точно помнил, где еда его ждала.

— Здравствуйте, — улыбнулась ему Рита. — Проходите. У нас сегодня по меню то же, что вчера.

Маркиз прошел мимо нее, не удостоив взглядом.

Только вот миска Джоконды была пуста — кошка теперь с удовольствием ест свою порцию полностью. Маркиз остановился над ней и уставился на пустое дно с недоумением ревизора, обнаружившего недостачу. Рита вздохнула, взяла осиротевшую миску Куско и сходила в дом, к холодильнику. Там, занимая почти все пространство — одну полку давно пришлось убрать, — стояла кастрюля с едой для подопечных. Посмотрела на кашу и покачав головой все же решила что для кота пищу жирновата. Она наложила ему немного кошачьего корма — не Джокондиного лечебного, но приличного.

Маркиз посмотрел на нее недоверчиво, сервис в этом заведении никогда еще не был столь персонализированным, но голод победил, и он приступил.

И тут Рита посмотрела на него по-новому. Усилием. Вглубь.

Кости светились почти все — тускло, натужно, красным, — что было немудрено: таскать на себе такой вес не выдержит ни один кошачий скелет. А то, что тлело в боку, — это явно печень — тлело нехорошим, плотным светом.

— Да чем же она тебя кормит… — пробормотала Рита, осторожно опускаясь рядом на корточки.

Она погладила его — медленно, по дымчатой спине, и золотой свет ярко осветил двор, потек в натруженные кости, в измученную печень. Маркиз на секунду перестал жевать, прислушался к чему-то внутри себя, издал утробный недоуменный звук и продолжил есть с удвоенной скоростью.

— Только это, увы, временное решение, — сказала ему Рита серьезно, словно кот мог понять. — Печень я тебе подлатала, и косточки, но с таким весом все вернется. Тебе надо худеть, гражданин. И вот что еще, ешь лучше только тут. Не знаю, какой дрянью тебя кормит Генриховна, но, судя по печени, весу и голодному состоянию — точно дрянью. Из самых дешевых. Со вкусом, извините, картона.

Маркиз доел, вылизал миску до блеска, посмотрел на Риту долгим желтым взглядом — и впервые за всю историю их знакомства коротко, хрипло муркнул. После чего с достоинством удалился в подкоп.

— Не обольщайся, — раздалось с крыльца. Клеопатра сидела на верхней ступеньке, облитая лунным светом. — Это он не тебя поблагодарил, а миску.

— Завидуешь.

— Я? Богиня не завидует существу в форме пуфика. Тем более у меня сегодня был тунец, а не собачий паек. Я констатирую.