Книга Приют повышенной волшебности, страница 51 – koteistka

— Ревнуешь?

Кошка промолчала и молча удалилась в дом через приоткрытую форточку.

* * *

Лера приехала почти в десять — фары ее Матиза мазнули по забору, хлопнула дверца, и через двор простучали решительные шаги человека, который весь день копил вопросы. Настолько серьезные вопросы, что не жалко сил после тяжелого дня на такую позднюю поездку.

— Так, — сказала она с порога вместо приветствия. — Рассказывай. Что за история с объявлениями? Ты же понимаешь, что когда люди приедут за "здоровой кошкой" и увидят слепую Джоконду с ее желудком…и уж тем более с ее глазами…

— Лер. Моя кошка Клеопатра… В общем, все началось с нее.

— …это подрыв доверия, это отказы, это черный список у зоозащитников, я уже молчу про…

— Лер. Пойдем. Я не знаю, как об этом говорить вслух, я сама до сих пор не приняла происходящее. Проще показать.

Рита взяла ее за рукав и повела через темный двор, к вольеру сиамской кошки. Ночь стояла теплая, стрекучая; лунный свет лежал на дорожке белыми косыми клетками, и в кошачьих вольерах то тут, то там вспыхивали зеленью любопытные глаза.

По дороге Рита оглянулась на Клеопатру, следовавшую за ними державным шагом.

— Поможешь объяснить?

Клеопатра молча посмотрела на нее, посмотрела на Леру, которая открыла было рот увидев, что Рита пытается разговаривать с кошкой, но закрыла, видимо, решив, что с сумасшедшими не спорят. Богиня же с демонстративным безразличием уселась посреди дорожки, обернула лапы хвостом и уставилась в пространство с видом самой обычной, самой заурядной, абсолютно бессловесной кошки. Мраморное изваяние "Кошка на даче. Ничего не знаю. Говорить не умею."

— Предательница, — шепнула Рита.

Изваяние даже ухом не повело.

У вольера с пеньком Рита остановилась и щелкнула выключателем — сверху зажглась лампочка, желтая, в рое ошалевшей мошкары.

— Смотри сама.

Джоконда уже спала, но почувствовав гостей, потянулась и изящно, точно, прыгнула на свой пенек. Кошка посмотрела на Клеопатру, фирменно осуждающе, словно понимала, что абиссинка только что оставила Риту саму разбираться с проблемами, потом обернулась на людей, не на звук, как всегда было до этого, чуть промахиваясь мордой мимо собеседника, а точно, глаза в глаза. Посмотрела на Риту. Потом перевела взгляд на Леру осмысленно, последовательно, сверху вниз, как оглядывают нового человека, медленно моргнула, вновь открыла прекрасные глаза глубокого синего цвета. Потом заметила мечущуюся вокруг лампочки мошкару — и повела головой за одной особенно жирной мошкой. Туда. Сюда. Туда. Сюда.

Слепые кошки так не делают.

Лера стояла у сетки, не шевелясь. Она смотрела на Джоконду, и Рита почти слышала, как в голове у будущего ветеринара с грохотом рушатся: третий курс, учебник офтальмологии и материалистическая картина мира.

— Она… — Лера сглотнула. — Рит. Она следит за мошкой. У нее хрусталики были… я же сама смотрела, там же… это же необратимо, так не бывает. Я видела ее анализы, я видела ее глаза! Это… как?..

Лера смотрела на зрячую Джоконду и немела. Не могла связать и пары слов. Ее лицо бледнело в лунном свете. Она повернулась к Рите и открыла было рот, чтобы задать главный вопрос. Но закрыла, вновь перевела взгляд на Джоконду.

И тут снизу, от дорожки, раздался голос. Низкий, бархатный, с ленцой и совершенно отчетливой усмешкой.