Книга Приют повышенной волшебности, страница 6 – koteistka

— Ешь-то хоть нормально?

Рита посмотрела на дом, где в шкафу стояли гречка, гречка, макароны, еще гречка и банка тушенки, отложенная на особый день.

— Нормально, мам. Не жалуюсь.

— Ну смотри. Папа тебе денег хотел перевести, я сказала — не возьмет же.

— Не возьму.

— Вот я и говорю. Вся в отца. Тот тоже — упрется и стоит на своем. Ладно, Риточка. Целую. Хоть позвони в субботу-то, после своих этих… дверей.

— Позвоню. Целую, мам.

Рита сунула телефон в карман и посмотрела на Клеопатру, которая все это время сидела на козырьке крыши ближайшего вольера и наблюдала за разговором с выражением, подозрительно похожим на сочувствие.

— Ничего не говори, — сказала Рита.

Клеопатра ничего и не сказала. Она вообще никогда ничего не говорила — она же была кошкой, в конце концов. Просто иногда у Риты возникало странное чувство, что молчит она… содержательно. Ну и плюсом этот голос в голове.

К половине восьмого миски были полны, вода сменена, а два лотка внепланово отмыты (кот по кличке Пельмень имел взгляды на лоток, несовместимые с общепринятыми: он активно метил его, а параллельно пытался свить в нем гнездо, и закопать), а Рита сидела на крыльце с телефоном и занималась второй частью утреннего ритуала — самой нелюбимой.

Она села на ступеньки крыльца и открыла страницу сбора.

"Сбор на корм и оплату вакцинаций. Собрано: 4 300 из 40 000".

Со вчерашнего вечера прибавилось триста рублей. Перевод от "Наталья В." с комментарием "Держитесь там, на рыжиков". Рита написала ей "Спасибо огромное!!" с двумя восклицательными знаками, потому что один казался неблагодарным, а три — истеричными. Комментарии иногда подпитывали лучше денег, жаль, что животных ими кормить нельзя.

Рита немного посидела, вспомнила про другое смс от банка.

Посчитала в уме то, что считала уже трижды за неделю и что от пересчета не менялось: зарплата — пятнадцатого, платеж по первому кредиту — двенадцатого, в заначке — тысяча двести, сбор идет со скоростью триста рублей в день. Значит, снова писать пост. Снова фотографировать котов в выгодном свете (Терминатор нефотогеничен принципиально, он на всех фото выходит как уголовная хроника), снова подбирать слова так, чтобы было честно, но не жалобно, тревожно, но не безнадежно…

Что-то теплое и родное прислонилось к ее бедру. Клеопатра. Подошла к крыльцу неслышно, как умела только она, села рядом и прислонилась — не выпрашивая, не требуя. Просто обозначая: я тут.

— Все нормально, — сказала ей Рита. — Прорвемся. Мы всегда прорываемся. У нас с тобой стаж.

Клеопатра посмотрела на телефон в ее руках. Потом на Риту. Долгим, внимательным, странно взрослым взглядом, от которого у Риты — уже не в первый раз — возникло нелепое чувство, что кошка сейчас вздохнет и скажет: "Так, дай сюда, я сама разберусь с этим банком".

— Иногда ты так смотришь, — сказала Рита, — что мне кажется, словно ты все понимаешь. Вот вообще все.

Клеопатра моргнула и принялась вылизывать лапу с видом настолько подчеркнуто кошачьим, настолько демонстративно безмозглым, что это было даже подозрительно.

— Что ж, отдохнули и хватит, хвосты сами себя не выгуляют — услышав последнее слово, все псы, даже престарелая Жучка, возбужденно завиляли хвостами и подошли к сетке вольера, чтобы полным любви взглядом выпросить возможность гулять в первой паре. Рита взглянула на подозрительно поскуливающую Алису и приняла решение — Так, Алиса едва терпит, пойдет первая, а компанию ей составит Батон.