Книга Приют повышенной волшебности, страница 5 – koteistka

Сегодня она поставила миску и не стала отходить. Просто присела рядом и стала смотреть в сторону. Вежливо, по-кошачьи, а Терминатор ел в метре от нее, и это был их маленький, никому не видимый прогресс, который не измерялся ни в деньгах, ни в сборах, ни в чем измеримом вообще. Но приносил столько тепла, сколько не принесет ни одна охапка дров.

— Ты имей в виду, — сказала она ему тихо, — я никуда не тороплюсь. У меня времени вагон. Ну, до девяти. В девять планерка. Но в остальном — вагон.

Терминатор мрыкнул с набитым ртом. Возможно, это было "понял". Возможно, "отстань". За полгода Рита поняла, что у Терминатора эти понятия синонимичны.

Роса на проволоке от вольеров вспыхнула и засверкала на солнце. Стало слышно, как просыпается поселок: где-то тарахтел первый мотоблок, у бабы Зины хлопнула дверь. Вдалеке, за трассой, прошуршала первая электричputка… то есть электричка. Рита поймала себя на том, что думает уже наполовину рабочими словами, в голове сам собой загружался код, задача про авторизацию, вчерашняя ошибка в тестах.

— Так, — сказала она себе. — Еще лотки, следом выгул песелей. А потом ты человек с ноутбуком. Все по очереди.

Уборка лотков была медитацией — так Рита себе говорила, потому что если не называть это медитацией, то пришлось бы называть это уборкой десятков лотков, а с такой формулировкой жить тяжелее. Совок шуршал, наполнитель сыпался со звуком морского прибоя (если очень хотеть услышать прибой, а она хотела), пахло… ну, скажем так: к семи утра нос Риты традиционно брал выходной и возвращался к обеду. Зато после чистки лотков запах становился обычным, пахло дешевым, но надежным наполнителем "Мягкие лапки", аллергии на который еще ни у одной кошки не проявлялось.

На финальном лотке в кармане завибрировало.

"Мама." Рита посмотрела на экран, потом на совок в руке. Взяла трубку плечом.

— Привет, мам.

— Риточка! Ты не спишь? Ой, ну конечно не спишь, ты же с этими всеми своими там… Я чего звоню-то. Ты в субботу приедешь? У папы юбилей отдела, но это в пятницу, а в субботу мы хотели просто пообедать, по-семейному, и я подумала…

— Мам, в субботу у меня день открытых дверей. Волонтеры приедут, люди за котятами, а может, и даже за взрослыми котами или кошками…

Пауза. Рита знала эту паузу. Мама мысленно протяжно вздохнула, чтобы не выйти на прямой конфликт. Рита тоже так часто делала, яблоко от яблоньки, как говорится.

— Понятно, — сказала мама голосом, которым говорят: "ничего мне не понятно и я не одобряю" и все же не выдержала, добавив обиженное — коты важнее.

— Мам, не коты важнее. Просто это назначено месяц назад, приедут больше десяти человек…

— А Люде с третьего этажа, между прочим, второго внука подарили. Второго, Рит. Я к чему говорю…

— Я знаю, к чему ты говоришь, мам. Каждый раз.

— Потому что каждый раз ничего не меняется! Двадцать два года, живешь на даче, одна, в долгах, с тридцатью котами, как старая дева из анекдотов!

— С тридцатью одним котом.

— Это не смешно!

— Немножко смешно, — честно сказала Рита.

Мама вздохнула — длинно, многослойно, с обертонами. В этом вздохе помещались и Люда с внуками, и Ритина работа в общепите ("такой был коллектив!"), и бывший парень Стас ("такой был перспективный!") и загубленная, по маминой версии, молодость.