Книга Приют повышенной волшебности, страница 2 – koteistka

Девушка заправила кровать, скрипнула дверью спальни, ступила ногой на лестницу, ведущую вниз с мансарды. И дом немедленно узнал об этом. Дом все узнавал молниеносно. Снизу, из кухни, донеслось вопросительное "мяу": это Компот, живший в доме на правах выздоравливающего после кастрации, услышал скрип ступени. Через секунду с улицы отозвался одиночный "гав" Батона — деликатный, пробный, как стук в дверь.

Еще через три секунды двор взорвался.

Лаем и мяуканьем жители ее дома и двора сообщали миру, что утро наступило, завтрак существует, а справедливость требует немедленно объединить эти два факта.

— Как будто вас тут год не кормили. — пробубнила девушка— Вчера! Вчера вечером кормили! Есть свидетели! Ждите!

Она натянула поверх пижамы худи с надписью "Не могу. У меня кот". Худи было старое, застиранное, и надпись давно не соответствовала действительности. Котов чуть побольше. Плюс Клеопатра, которая котом себя не считала и, кажется, была в этом по-своему права.

На кухне пахло вчерашней гречкой — запах, который Рита уже не чувствовала, как не чувствуют запах собственного дом.

Первым делом, заходя на кухню, девушка всегда ставила турку. Этот ритуал был священным и предшествовал всему, включая умывание и открывание глаз до конца. Газ вспыхнул с мягким "фух", по кухне пополз запах кофе. Дешевого, с пометкой "Красная цена", но в шестом часу утра любой кофе пахнет спасением.

Турка грелась, а Рита встала у окна и смотрела на свое хозяйство.

В сизом рассветном свете двор был тихий, таинственный, немного волшебный. Семь вольеров рядами, как маленький спящий квартал, веревка с одеялами, покрытыми кошачьей шерстью, словно валенки. Силуэт малинового Пежо у забора, в темноте он даже казался приличной машиной, ржавчину в форме Австралии рассвет милосердно скрывал. Над дальним вольером обычно поднимался парок. Там, в утепленной будке, всегда спал Батон и, будка почти круглую ночь подрагивала, он часто догонял во сне кого-то восхитительного. Сегодня парка не было. Риту бы это испугало, но она знала, что сейчас пес бодрствовал, ждал завтрака. Батон словно почувствовал, что хозяйка о нем думает, и возбужденно завилял хвостом.

Тридцать один кот. Четыре собаки. Один ипотечный, то есть теперь уже только кредитный человек.

— "Лапки и хвосты", — сказала Рита стеклу. — Не совсем официально — но все же приют для кошек и нескольких собак. Неофициально — черная дыра для моих денег и сна.

Стекло не возражало. Стекло за два года привыкло.

Телефон на столе завибрировал — по-казенному, коротко и дважды. Так вибрировали только два типа сообщений. Банк и мама. Рита посмотрела на экран.

Банк. "Напоминаем: платеж по кредитному договору №… через 3 дня. Сумма:…"

Она перевернула телефон экраном вниз. Потом подумала и накрыла его прихваткой. Так было спокойнее — как будто прихватка обладала экранирующими свойствами. Рита и так прекрасно знала сроки и суммы, но казалось, что если не смотреть на смс, то не считается.

Девушка бросила взгляд на банку с сахаром. Банка ответила гулкой пустотой. Сахар кончился в воскресенье, а сегодня был четверг. Причиной тому, что банка все еще пустовала, была простая арифметика: до магазина семь километров, бензин сто двадцать рублей туда-обратно, а платеж по кредиту через три дня. И лучше не думать о том, что и сахар в магазине не бесплатный.