Книга Будь моей сестрой, страница 109 – Алексей Жарков, Светлана Волкова, Александр Кудрявцев, и др.

ВТОРНИК

— Сегодня будет голосование, – она ловит меня прямо у дверей.

— Не сейчас, Тилли, – я обхожу ее и спешу внутрь.

Отец Джон уже ждет меня.

— Расскажешь шутку или можно сразу начинать?

— Сразу.

Жду, пока кусочки сахара растворятся в красном вине, потом делаю глоток.

— Церковь уже почти совсем готова к весне, – оглядываю я вытянутый овалом зал.

— Стараниями нашей Джун, – отец Джон аккуратно открывает коробку с пиццей и вдыхает аромат расплавленного сыра.

— Тилли тоже очень помогла снаружи.

— Это правда, Матильда старается на славу.

— И скамейки как новенькие.

— Том приходил, – напряженно говорит отец Джон, будто понимает, к чему я веду.

— Останется отмыть витражи и разобрать игрушки, отнести сломанные в…

— Марфа занимается этим, – перебивает он меня.

— …в подсобку. Я бы могла ей помочь.

— Разумеется, – отец Джон смотрит на меня без обычного тепла. – Навести ты нас хотя бы в одно воскресенье.

Джун пылесосит подушечки, на которые становятся коленями при молитве. На каждой подушечке гобеленовыми нитками вышито по цветку. Меня она не видит. Оставляю на скамье узкий ящик с линялыми фиолетовыми крокусами и ухожу.

Тилли все еще караулит меня у дверей.

— Сегодня будет голосование, разрешать ли тебе приходить на чаепития, – повторяет она. – Не думаю, что хоть кто-то проголосует за.

— Я тоже не думаю.

— Скажи что-нибудь по-русски, только не как в прошлый раз.

— Ты стучала в дверь открытую. Я молчала, как убитая. Обманули, на улице та же жара. Загорели руки в темное, надоели звуки стремные. Прошатались по городу ночь до утра. Я задыхаюсь от нежности.

— Хорошее, – Тилли удовлетворенно улыбается, как будто получила свою дозу.

— Зажила коленка у Иды?

— Как новенькая. Не носи ей больше игрушки, она один раз повертит их в руках, а потом бросит.

— Она расстроится.

— Невелика беда.

Я возвращаюсь в церковь, иду прямиком в детский уголок, кладу маленькую фигурку Рона Уизли в коробку с раскрашенными пластиковыми животными. Ида найдет ее в воскресенье.

МАРТ

— Не думаю, что вам нужно в больницу.

Врач общей практики чай и плюшку с изюмом не предлагал, но говорил с тем же сдержанным сочувствием, что и люди в полицейском участке.

— Выпишу вам легкое успокоительное. В вашем поведении нет ничего патологического. Люди по-разному справляются с острым горем. Нам всем хочется думать, что наши близкие после смерти попадают в другой мир, в котором встреча обязательно состоится.

— Мой муж не умер.

Я сказала это скорее для себя, чем для доктора, – проверить в который уже раз, действительно ли я в это верю.

На ночь теперь вместо книги я читала Данилины записки. Повторяющиеся символы, команды, текстовые комментарии, написанные его почерком, успокаивали меня. Я погружалась в незнакомое мне созерцание. Казалось, если я вплыву в него чуть глубже, строчки кода сложатся в послание.

«Ньютон, Хемлок-драйв».

Почтовый индекс стерся, потому что Данила записал его на чеке из продуктового магазина. Хватило легкой штриховки простого карандаша, чтобы проступили буквы и цифры. Навигатор показал, что это всего в сорока минутах езды от нашего дома.

Болиголововый проезд. Или цикутовый? Трое детишек, покладистая жена в платье в пол, дом полная чаша, ипотека. Я просто хотела посмотреть, издалека. Пусть постыдное, но приемлемое для меня завершение истории. Не я первая, не я последняя.