Книга Функция: вы, страница 152 – Юлия Домна

Мы с лабиринтом – на одной стороне?

— Потому что это правильно… ничего не делать.

Разум, вспыхнувший в птичьих глазах, медленно потух. Госпожа М. вернулась к телевизору.

— Получается, – продолжил я, измученно осев на кровать, – он решил не делать того, что сейчас делает Минотавр.

— Имени Хольда в письме нет? – спросила Ариадна.

Я мотнул головой.

— Стефан сказал… ну, сказал бы, что из лабиринта там больше никого. Возможно, имена исключают друг друга. Принадлежат разным вероятностям или что-то такое. Шесть человек… одна функция… я… Я не знаю, Ариадна. Я уже ничего не знаю и не понимаю.

Мозг глох. Я отключался по частям, но все равно пытался что-то вспомнить. Ответом был белый шум в ушах. Приливы и отливы крови.

Я посмотрел на Ариадну и сказал:

— На самом деле, ты знаешь все, что знал он.

Ариадна покачала головой.

— Я знаю только то, что находилось в области его восприятия, когда мы были дубль-функцией. Но то, что он делал как преемник, было до меня. Потом он ни разу об этом не вспоминал.

— Как и о пряди волос, которую срезал. Верно? А ты вспомнила, едва поглядев на нее.

Но Ариадна смотрела и молчала, и в том напоминала госпожу М. сильнее, чем полагалось живой. Стащив рубашку через голову, я обессиленно спросил:

— Почему ты стала раздевать ее?

— Слишком много одежды. Это подозрительно.

— Но чтобы увидеть, что это подозрительно, нужно было снять дождевик, скрывавший одежду.

— Мы пришли после дождя. Здесь сухо. Это логично.

— Тогда почему ты еще в плаще? Он тоже мокрый.

Ариадна подняла руки и посмотрела на свои манжеты.

— Потому что ты его не чувствуешь. – Я поднялся. – Он ничего для тебя не значит. И это создание тоже не должно. Но ты осматриваешь ее. Задаешь мне какие-то вопросы. В глубине своей памяти ты знаешь, кто она и что происходит.

Проковыляв к столу, я закинул рубашку на стул и сам измученно оперся на него.

— Пожалуйста, Ариадна… Попытайся что-нибудь вспомнить. Один я не справлюсь.

— Даже если твои доводы притянуты за уши?

— Особенно, – я выдавил смешок, – если мои доводы притянуты за уши.

По телевизору дремучие леса обратились в горбатые пустыни. Закадровый голос тонул в сухих воющих ветрах. Я мог смотреть документалки вечно, а потому нашел на столе пульт и выключил экран. В черном зеркале отразилось два нечетких силуэта. Один из них стягивал с плеч плащ.

Вернувшись к кровати, я кое-как разулся.

— Во сколько самое позднее мне надо встать, чтобы мы не опоздали? Хотя… нет. Не хочу знать. Просто разбуди за пятнадцать минут до этого.

В ушах гудело сильнее обычного. Я даже уловил какой-то сложный ритм.

— Ты слышишь? – спросила Ариадна.

— О да. Странно, что ты тоже.

Ариадна склонилась к госпоже М.:

— Внутри нее.

И прежде, чем я окончательно понял, что звуки в моей голове реальны, Ариадна сдернула с госпожи М. последнюю футболку.

Я машинально отвел взгляд, чертыхнулся, снова посмотрел на голую спину. По левой стороне ее от плеча до пояса тянулась трещина, как на склеенном блюдце. Ариадна взяла госпожу М. за плечи и опрокинула к свету, в разливы платиновых волос. Слева, в груди, я увидел черную пробоину размером с большое яблоко. Лепестки рассеченной кожи прикрывали ее, как сердцевину цветка.

Я встал рядом. Из госпожи М. доносились звуки. Гудение, шелест, звон, напоминающий полуденные колокола, – сплетаясь, они не походили ни на что.