Книга Функция: вы, страница 159 – Юлия Домна

— А сам Дедал? – пробормотал я. – Разве он, ну, не может что-то сделать? Изнутри?

— Ирония в том, что для Дедала она оптимизирована лучше прочих. Ариадна поддерживает жизнь контрфункции и при этом, скажем так… не способна попасть в неприятности. Это называется нулевой функцией. Так что он не станет нам помогать. Но ты правильно мыслишь. Если бы Дедал кратковременно авторизировался в Ариадне, как в функции, с большой вероятностью это бы засветило ее мозг в системе, и мы смогли бы ее подхватить.

Он заглядывает в смартфон, но ответа нет, и я молюсь, чтобы Минотавр пропустил его сообщение, как миллион других важных вещей в жизни.

— Неужели нет способа уговорить его помочь? – спрашиваю я, когда экран под нашими взглядами гаснет.

Мару неожиданно смеется:

— Ну нет, малыш. Уговоры – все-таки немножко про людей. Тут другое.

Он осторожничает, но все же подходит ко мне:

— Мне непросто это говорить, потому что Ариадна – хорошая девушка. Она принесла много жертв, и было бы кармически честно, если бы кто-то мог ответить ей тем же. Но то, что честно для одного человека, может быть нечестным для другого. Дары богатого и бедного – не одно и то же. Когда ты отдаешь другому то, что ему нужно, а тебе нет, ты можешь спасти жизнь. Но если ты даруешь то, без чего сам не справишься… неспасенных может быть уже двое.

Я понимаю, что он говорит. Не понимаю только, почему мне.

— Если ни вы, ни Дедал не можете ей помочь…

В коридоре распахивается дверь, и тут не надо быть экстрасенсом, чтобы узнать манеру и шаги и вспомнить, что в лабиринте личный визит иногда быстрее звонков. Игнорируя это, Мару кладет руку мне на плечо. Мы как будто прощаемся у отбывающего поезда:

— Твое будущее никуда не делось. Оно наступает каждый раз, когда ты открываешь по утрам глаза. Пожалуйста. Подумай о том, чеготы хочешь. На самом деле. Это будущее может быть целиком твое.

Минотавр врывается в комнату, как всегда, в амплуа стихийного бедствия. Непредсказуемый и целеустремленный, идет к нам, щурясь от заоконного полудня.

— Ты пришел, – говорит мне, не скрывая торжества.

— Я здесь живу, – отвечаю я, но желудок сводит судорогой.

— Брось, дело не в этом, – фыркает Минотавр и вдруг замечает недоеденную банку тунца. – О. Погоди. Еда.

Мару только хмыкает, наблюдая, как Минотавр меняет курс и хватается за его консервы.

— Возьми в холодильнике новую, – советует он.

— Зачем? Мне эта нравится.

— Потому что чужая?

В ответ Минотавр гримасничает, плюхается в компьютерное кресло и за высокой кожаной спинкой прячется от дневного света.

— Он уже в курсе, что мы придумали?

— Ты, – сдержанно улыбается Мару. – Ты придумал.

— Да без разницы. – Минотавр отмахивается вилкой. – В курсе или нет?

— Ну… – Мару смотрит на меня. – Я рассказал Мише, почему у нас ничего не получается. Как нам мог бы помочь Дедал. И почему он этого не сделает.

— В общем, все самое безобидное.

— Подстелил соломки твоему гению.

Соскабливая со стенок банки остатки тунца, Минотавр задумчиво молчит. Потом спрашивает:

— Ты злишься на меня?

Мару кивает:

— Каждый раз как в первый.

— Ого, – удивляется Минотавр. – Это многое объясняет.

Мару смеется и отворачивается, только я вижу: ему вообще не смешно. И думаю: какого черта. Разве Минотавр знает нас? Разве, упрямо обесценивая наш выбор спасти жизни контрфункций, он хочет по-настоящему знать нас?