Книга Функция: вы, страница 312 – Юлия Домна

— Так это правда? То, что ты сказал. Война могла закончиться в сорок пятом?

— О, так посчитали, – прилежно отозвался Влад. – Каждый раз, когда ваш вид выясняет, чья правда правдивее, нам велено держаться подальше. И мы держались. В меру возможностей. Но мы же симбионты, и феи фактически тоже, мы живем в ваших городах, по вашим правилам. Вашими желаниями. А вы? Разбомбили Париж. Париж! Второй после Эдема!

Подавшись к водителю, энтроп проворковал что-то на французском. Мужик ответил тем же, и грудная хрипота его голоса была похожа на акцент. Влад хмыкнул, снова откинулся на сиденье.

— Когда лапласы обосрались по полной, а вместе с ним и синтроп, чьи массивы они прогоняли – о, кто же это был? – все ринулись перетряхивать знаки после запятых. А что у нас плохо считается и стреляет, как палка? Поехавшая кукуха. А где ее можно найти? В коммуне поехавших кукух в самом сердце Европы. Не то, чтобы фей до этого не брали в расчет – напротив: замкнуты, коллективны, живут на ограниченной территории, а, значит, весьма предсказуемы в стандартных раскладках. Но война – это хаос, а хаос крайне восприимчив к начальным условиям. Если раньше их темные наваждения игнорировали, как погрешность, то в попытке рассмотреть поехавшие кукухи как самостоятельную переменную лапласы поломали все расчеты. И те вдруг стали походить на руины вокруг. Взмах молоточка: виновны, виновны.

— Но это несправедливо, – возразил я. – Они не начинали войн, никого не убивали. Как можно было сделать козлом отпущения целое сообщество?

Влад хохотнул:

— Спроси у Моисея.

Я закатил глаза. Он продолжил:

— Речь не о справедливости, малой. А о том, как не дать превосходящему врагу осознать свое превосходство. Те из нас, что побольше, – ну, кого вы звали архонтами, – курировали этот вопрос веками. Но вы развиваетесь с умопомрачительной скоростью – на паровом двигателе и сами уже что-то заметили, да? – и симбиозы, что уж кокетничать, всячески вам в этом помогают.

— Что-что? Вы убиваете нас.

— Люди и без нас платят здоровьем за прочувствование собственного величия.

Я покачал головой, дивясь, как по-кружевному он переврал мои слова, а вдогонку еще и добавил:

— Не все так зациклены на святости жизни, малой.

Я снова уставился в окно. Влад тут же придвинулся:

— Ты куда? Начинается самая интересная часть.

— Военный трибунал?

— Бернкастель.

Я покосился на него:

— Так это был черный лебедь? Но почему он не предупредил заранее?

— А он предупредил. Каждый день, на протяжении полутора лет предупреждал – в письмах, всех, кого мог. Но почтовое сообщение, да еще с южным полюсом, такая ненадежная вещь… могли бы сказать они, если бы Бернкастель не заявился лично и на их лицах не отразилось, что дело не в утерянных отправлениях, а в чудовищном, наводящем ужас отправителе. Он как минимум антихрист. Не слышал?

Я изумленно покачал головой:

— Подробностей не знаю. Но когда он явился, затрясло даже синтропов. И это не для красного словца, малой: они ненавидят его всеми фибрами своих функций. Особенно после того, как он доказал, что писал, писал, писал, но архонты игнорировали его из-за предвзятости. Похоже, они топили почтовые танкеры, лишь бы не получать его писем. Так они смотрели.

— Не понимаю… Он же советник госпожи-старшего-председателя. Один из главных в Эс-Эйте.