Книга Функция: вы, страница 322 – Юлия Домна

— Обычная поделка, – продолжил Берти, – а рука не поднялась выкинуть. Но если из них двоих ты выбрал рыжую, ты придурок.

— Я никого не выбирал! – вспыхнул я.

— Не успел? – нарывался он с блистательной невозмутимостью.

Я резко выпрямился и потянулся к Владу:

— Я сам позвоню его отцу.

Энтроп подыграл. Берти заверещал. Я встал и, бросив его на растерзание, ушел в туалет. Там я врубил кран, запустил руки под ледяную воду и держал их так долго, пока пальцы не заломило от холода. Но дрожь не проходила. Чертов Берти. Чертово тело. Почему оно было за меня, только когда я жрал за троих и валился от усталости?

Вернувшись, я застал их шипящими друг на друга через стойку.

— Я трезвею, – сообщил. – Можно что-нибудь поубойнее?

Берти отшатнулся, хотя вокруг и без меня были люди (хотя, погодите, почти не было). Во Владовой усмешке змеилось торжество.

— Согласен, – проворковал он. – Глупо в хорошем месте жрать водку.

— Тогда свали из-за бара, – прохрипел Берти.

И Влад свалил. И начались шоты. Я и не предполагал, что алкоголь имеет столько цветов.

— Шотландская полоска.

(гренадин, лакричная водка, вишневый сок).

— Бурбонная чума.

(водка, бурбон, вишневый сок, ягоды черешни)

— Небо Кёнигсберга.

— С биттером? – Влад поморщился. – Следующий.

Следующим Берти топил сахар, окрашивая самбуку в карамель. Он отмерял, смешивал, резал, поджигал на завораживающе художественном уровне, отчего я прослушал его все не менее отработанные истории.

— …водку. Или чачу. Все, кроме абсента. Потому что абсент – для тех, у кого больше одной жизни.

На «Бенгальском рассвете» выяснилось, что мне нравится дыня.

— Ты никогда не пробовал дыню? – недоумевал Берти. – Где ты рос?

— На необитаемом острове. Там были только фейхоа.

— Ого… Я никогда не ел фейхоа.

— А я никогда не ел детей.

Мы недоуменно посмотрели на Влада. Тот удивился:

— Разве мы играем не в «я никогда не»? Или это «съедобное-несъедобное»? Если так, фейхоа – хуже падали.

Берти с вызовом взялся за «Бенгаль».

— Почему бы и нет? Я никогда не шантажировал бывших.

— Я никогда не соблазнял любовниц отца.

Довольные друг другом, они скрестили шоты, выпили по половине и взглянули на меня. Голова плыла. Мысли текли сквозь узкие ассоциативные щели.

— Я никогда не целовался с сестрой.

Влад рассмеялся. Берти закатил глаза и снова выпил. Он вырвался вперед задолго до «Бенгаля», а потому, когда Влад перешел к делу, даже не вздрогнул. В тот момент его с нами почти не было.

— Так какого хрена ты меня кинул, лапуль?

Берти задумчиво обтер руки о полотенце, взглянул на меня, и Влада, снова на меня.

— То есть… То, что вы знакомы, это совпадение?

— Самое важное в наших жизнях, – не соврал энтроп. – Но я не улавливаю контекста.

Берти отвел взгляд и тихо, ласково так вздохнул:

— Арина сказала.

— Кто?

— Арина, – повторил он. – Ариадна. Я так ее сокращаю.

— Что ты с ней делаешь? – не понял я.

— А ты как ее сокращаешь? – Он не понял, почему я не понял.

Влад заржал в голос. Он понял сразу за всех.

— Погоди. Не теряй мысль. Снежка – так я ее сокращаю, если кому интересно – Снежка надоумила тебя? Она? Я… Ох, у меня нет воображения, чтобы представить. Как это было? Что она сказала?

— И когда? – беспомощно добавил я.

Берти нахмурился:

— Когда ты ушел к рыжей.

Он снова ткнул меня этим. Я неуверенно посмотрел на Влада. Тот бился в припадке восторга, со стороны похожем на инсульт.