Книга Город звериного стиля, страница 111 – Ольга Апреликова

Как же орут соловьи! И черемухой пахнет: вон доцветает. На небе пусто, будто ведьма в самом деле сожрала месяц. Даже звезд нет – слишком светло. А уже середина ночи. Вчера в это время Мур сидел в похороненной лодке и учил карту. Он вздохнул: вот бы эту лодку сюда, на Колву, и плыть в ней потихоньку по частым ее кривулям, смотреть на дикий, древний, какой-то совсем нерусский, бесчеловечный лес, в котором даже не бабки-ежки водятся, а только жуть вроде Егоши, – но ничего и никого не бояться.

Дорога, казалось, уходила прямо в воду – ну, может, там брод? Хотя на том берегу, за туманом, сплошь, как забор, торчали черные, будто вырезанные из пехштейна елки. Мур надеялся, что за ними никто не прячется, не следит, никакой менкв или жуткой судьбы человек.

Вот бы присутствие Егоши и на чужих людей действовало так же, как на комаров. Ну, хоть отпугивало бы. Рядом с ней тяжело. Когда она зверь, хоть сознание не теряешь. А если человек – Мур помнил, как черная старуха встала тогда перед ним у Трамвайного мостика и очнулся он уже на досках у дедова дровяника. Он покосился на Егошу – и снова стал смотреть на ночную, сонную воду Колвы. Та бормотала и бормотала, неустанно, как старушка в молитве. Казалось бы, вот, целая река рядом, а Егоша дрыхнет не под водяным одеялом, а тут, на суше. С ними. Охраняет от комаров? От бандитов? От… От всех, для кого его, Мура, жизнь не стоит и копейки? Те коричневый с зеленым время бы на них с Галькой тратить не стали. Бах-бах, а болото вон, рядом. И провалы карстовые.

Да что ж там в кузове за груз в контейнерах, от которого столько проблем? Мур хотел днем посмотреть, но не решился. Что он стал бы объяснять дорожным инспекторам, если бы вдруг остановили? На контейнерах пломбы с непонятными знаками, не срывать же. На кофрах – тоже пломбы, но что там – понятнее: небось, какая-то дорогая аппаратура. Кофр у передней стенки он узнал, на позапрошлой неделе сам ездил его забирать в мастерскую, специально изготавливали по заказу деда под большой геофизический детектор. Если учесть, что в марте дед ездил в Екатеринбург за каким-то большим керамическим тиглем и потом тоже заказывал под него сверхпрочный кофр, то можно предположить, что штука эта, которая сумасшедших денег стоит, тоже тут где-то едет. И лучше не знать, зачем все это нужно в глуши, где официально нет никаких экспедиций, никаких производств, никакой власти, никаких поселений. Где пустая земля. Но где все это ждет его, Мура, отец.

Так что он забрал из рундука воду и упаковку пряников, сел в кабину, вцепился в руль и покатил дальше. Допоздна они с Галькой ехали и ехали, иногда переглядываясь, почти не разговаривая. У Гальки ввалились глаза, она стала замурзанная, бледная; пряников в такой тряске не хотела. Конечно, можно было бы сдаться, повернуть обратно, позвать на помощь того же Сашу, сочинить всякие оправдания для деда. Но Мур знал, что не сделает этого. Никому доверять нельзя. Надо ехать, надо жить. Пусть время идет, сматывая километры, медленно, но идет, и пусть дорога тянется навстречу вместе со всем этим страшным, лесным, каменным Уралом.

Упавшие поперек пути деревья попадались все чаще. Хуже стало и с размывами: распадок за распадком, водомоина за водомоиной, яма за ямой, лужа за лужей. Там, где казалось попроще, Галька порой выбегала вперед, в больших мужских сапогах промеряя лужу или тыча в нее осиновой жердинкой, показывая глубину; а там, где было совсем страшно, Мур вылезал и промерял лужи сам, приглядывался, прикидывал. Иногда, как бобер, валил пилой ближний сухостой на обочине, скатывал в размывы и провалы. И так осторожничал, что не засел ни разу. Что он стал бы делать, засадив в суглинок многотонную машину, набитую геофизическим оборудованием на дикие тысячи денег? Страха и сложности добавлял факт, что ЗИЛок волочил за собой уазик на жесткой сцепке, чтобы его следы перекрывали следы ЗИЛа. Хотя кого это обманет? Отец разберется, что с этим «Патриотом» сделать. И кто это вообще был – оставшееся от мужиков тряпье и пистолет Мур подцепил костровой жердью и утопил в бочаге провала по пути к ручью, а в машине рыться не стал, только отогнал ее, надо ведь ЗИЛ вывести – ну и, подумав, слил их бензин в свой бак.