Книга Город звериного стиля, страница 109 – Ольга Апреликова

И тут за спинами мужиков среди елок беззвучно появилась черная росомаха, и Муру стало чуть легче. Она же… Если что… Но Егоша стояла неподвижно, как статуя. Наблюдала. Больше за ним, чем за типами, будто оценивала, насколько он может справиться сам. И ее неподвижность убивала надежду. Ни на сколько он не справится. Ни себя, ни Гальку не сможет защитить.

Орать? Спрыгивать на грунт и пытаться заколоть этих здоровых кабанов заостренной бобрами жердинкой от костра?

Мужик в зеленом запрыгнул на подножку ЗИЛа, заглянул в кабину, потом задрал голову:

— Пацан, ключи давай.

— С чего бы?

— Отдай, – попросил второй, коричневый, и добавил странное: – Что тебе дальше мучиться? Мы уж сами.

Казалось, на них с Галькой опять накинули жуткий рыболовный сачок, только невидимый. Стало стыдно от беспомощности. И досадно, что попался.

— Мы отгоним, куда надо, даже за Колву, – не напрягаясь, забалтывал их коричневый. – Ты и так, малой, герой, раз досюда доехал. Тут же никто не ездит. Старая дорога воровская. Ну, что смотришь? Что, сам рулить хочешь? Типа победитель? Дак ладно, рули. А мы подстрахуем, что. Ты ж вон ухайдокался уже.

— Нет, – буркнула Галька и села. – Врете вы.

— Девка! Ты-то еще кто? – оглянулся зеленый на коричневого. – Ай, потом разберемся. Хотите, сами езжайте, жалко, что ли, – он оглядел Гальку, как облизнулся. – Только как вам отсюда одним? Проводим, да. Дорога тяжелая. Дальше – хуже. Размыло. Не доедешь. И выдернуть некому, если чо.

Мур знал, что отец или люди от отца должны его встретить. Именно встретить, а не нагнать. У Колвы, да. Но как же жутко, что эти мужики знают, что он едет на Колву. И значит, те, кто их науськал, тоже знают. А вот Мур не знает, куда ехать потом. От Колвы. Потому что на месте встречи нет ни деревень, ни зон, ни заимок – ничего. Только километрах в десяти за Колвой на дедовой карте отметка. Просто кружок. Но там вокруг и других отметок полно, что обозначают месторождения и старые рудники.

Галька отползла к другому краю крыши. Напряженная, колючая, перепуганная, она, однако, не собиралась вытворять ничего дурацкого, к примеру, спрыгивать и бежать в заболоченный лес. Она тоже видела Егошу. И верила ей.

— Слазьте уж, ребятишки. И давайте, поехали наконец, время – деньги… Черт, что за…

Егоша сзади неслышно подошла к коричневому, вздыбилась и мягко поставила лапы ему на плечи. Зеленый замер, потом стал рыться в трясущейся куртке, рвать что-то из подмышки – из кобуры? Егоша улыбалась, обнажив клыки. Розовая морда коричневого побелела, глаза, наоборот, стали яркими, полезли наружу. Щеки худели на глазах, на миг он стал худым, молодым и красивым, только глаза стеклянные, но быстро пожелтел и словно провалился внутрь себя, все силясь поднять руки, повернуться – но успел лишь чуть двинуть вбок обтянутый коричневой кожей череп. Глаза ссохлись и вывалились из глазниц слюдяными комочками на канатиках нервов. Мумия постояла еще секунду, потом с хрустом и шелестом сложилась под тяжелыми лапами Егоши. Егоша мягко перескочила грязный ком куртки, под которой, рассыпаясь в труху, истлевало остальное. Зеленый наконец выпростал маленький, какой-то игрушечный пистолет из кобуры, трясясь, наставил на Егошу, но его так колотило, что пистолет стукнулся о торчащее зеркало ЗИЛа и вылетел из пальцев. Егоша прыгнула. Мужик успел только разок хапнуть воздух ртом, как рыба на суше. На лету росомаха обернулась тьмой, окутала мужика и с ним внутри красиво приземлилась у заднего колеса. Не останавливаясь, прошла дальше, за елки – и ее как не бывало. А у колеса на траве остались штаны да куртка, из которой торчала костяная коричневая рука.