Книга Город звериного стиля, страница 136 – Ольга Апреликова

Что же делать-то? Нельзя приводить к деду этот джип с московскими номерами. Надо спасать Гальку и спасаться самому. Мур нечаянно нашел в кармане какой-то камешек, который неизвестно зачем таскал с собой. Серенький, шершавый, зачем… А! Это же архейский гнейс! Мур зажал его в кулаке. Странно, но чуть полегчало. Водитель автобуса опять звонил, ругался в трубку. И в километре перед Чусовским мостом патруль ДПС нагнал автобус и тормознул джип уже всерьез: вышли трое в брониках, с автоматами. Их в последний момент обогнул груженый самосвал и, не доезжая до автобуса, свернул на боковой съезд и скрылся в лесополосе, прошитой грязными глинистыми дорогами, по которым подвозили стройматериалы к новому, параллельно проложенному мосту. Навстречу тоже замелькали самосвалы и тонары. Пазик, удирая, быстрей завертел колесами, но тут ударило красным светом с временного светофора, и всё, автобус резко остановился. Проезд перекрыл испускающий клубы черного дыма тягач, волокущий на многоколесной платформе громадную металлическую ферму. Тягачу надо было ее завернуть на мост, допереть до назначенного места, а потом, видимо, плавучие краны переставят ее на быки нового. Вокруг суетились, махали флажками и фонариками рабочие в ярких жилетках. Как же много людей! Рычали двигатели, слепя, крутились яркие мигалки дорожных работ. Со всех сторон вокруг автобуса что-то везли, разгружали, подвозили гравий. Внизу по ночной хмурой реке буксир волок понтон.

— Попали. Теперь надолго, – сказал водитель, открыл дверь и вылез покурить. Сунулся обратно: – Э, кому в Пермь быстрее надо, дык щас электричка в Пальниках пойдет, бегитя. Вона платформа.

Пара теток подхватила баулы и ринулась наружу, матеря дорожное строительство, мостотрест и водителя, который какого-то ляда не поехал через Полазну, где объезд стройки. Студенты пошептались и вышли. Мур кивнул Гальке, и они тоже выскользнули из автобуса, где осталась только старушка с дребезжащим венком, в серые и вонючие от соляры и табака сумерки. Они не побежали за всеми к платформе, а вдоль автобуса прокрались к стоявшему впереди тонару. Мур запрыгнул на подножку, заглянул в открытое окно:

— Добрый вечер, простите, вы нас не перевезете за мост? А то у нас денег на электричку нет.

— А дедушка волнуется, – влезла рядом Галька. – Пожалуйста!

— Дак я на Гайву, – растерялся толстяк-водитель в скрученном клетчатом платке вокруг головы. Повыше жгута платка сияла загорелая лысина. – На КамГЭС и за Каму, за Гайву, на карьеры… Да перевезу, малые, чо там! Залазьте! Чо вы у колес тут шмыгать будете на трассе-то!

Немеркнущее небо светилось над бескрайней гладью великих рек.

— Прошла Хребет насквозь и пала в Каму^[60], – когда въехали на плотину, сказал водитель, поглядывая вправо на место впадения Чусовой. – Красота, ребятки, а? Вот бы кораблик да и в плаванье по Каме, хоть до Каспия, а то чо, крути баранку…

— А вон и кладбище кораблей, – показала пальцем жестокая Галька далеко на правый берег Камы. – Я уж устала, что тут вся хорошая история уже в прошлом.

— Тогда надо строить свой кораблик, – мечтательно сказал водитель. – А чо? Подбить друзей, а то одному не выдюжить… Лекала найдем, корпус сварим…

Мур только вздохнул. Вспомнил другое кладбище кораблей – куски кают и ржавеющую океанскую якорную цепь далеко-далеко в дремучих лесах за Ныробом. Прошлое, конечно, тут не то чтобы хорошее, скорее, странное. Он и не представлял раньше насколько.