Книга Город звериного стиля, страница 151 – Ольга Апреликова

— Зачем нам, – рассеянно сказал Мур, поглядывая на темную воду. – И вообще давай тут рыться больше не будем, ладно? Пусть оно так и будет тут все – первозданное, дочеловеческое. А нам дальше надо.

Галька с любопытством поковыряла золотинки, потом сунула золотоносный кварц опять в песок и с таким же азартом, как откапывала, прикопала и даже потопталась сверху. А потом сразу, похоже, забыла про золото:

— Ну чего? Вперед?

Когда отплывали, Муру в лесных шевелящихся тенях показалось, что в одном из громадных, до полсосны валунов как будто тихонько закрылась дверь. Обман зрения – это кварцевые прожилки рябят. Громкой дробью раскатился дятел.

3

К сумеркам пошли перекаты, и Мур и себе срубил жердь. Где отталкивался, а где прыгал за борт в холодную воду и проводил лодку руками или за веревку протаскивал на глубокое место. Под ногами в крупной гальке дна опять блестело золото. Наступающей ночи он не боялся, верил, что, даже если Егоши не видно, она не даст их в обиду ни зверю, ни человеку. Было достаточно светло, можно пробираться по речке дальше, но он что-то очень быстро вымотался. Космы даже взмокли. И Галька была едва живая. Мур стал выглядывать местечко для стоянки, но мимо долго тянулись глинистые рыхлые бережки, потом опять поперли с обеих сторон камни, река звенела все громче, а на перекатах неслась вскачь, билась о валуны и гнала вперед клочья бурой пены. Мур завел лодку в первую же тихую заводь, упер жердь в дно, чтобы не снесло, сел на банку и пару минут просто сидел, дыша. Пахло ночью и хвоей.

Галька тоже воткнула свою жердинку в дно, немного посидела, переводя дыхание, потом молча сиганула на берег и исчезла за кустами. Босая.

— Под ноги смотри! – велел вслед Мур.

Гадюки вызывали в нем первобытный ужас. Острые сучки пугали меньше. Теперь надо было подождать Гальку, за кусты не соваться, и Мур не спеша полез за борт, проверил, как держится веревка на носовой банке; о, чуть дальше по берегу – кривая береза над водой, и он подтянул к ней лодку, примотал в несколько витков, снова подпер жердинками.

— Мурчисон, тут… Тут полянка светится, – позвала Галька. – И… И это не светлячки.

Мур пробрался к ней сквозь мокрые от росы, холодные ладоши кустов и замер, боясь шагнуть: зеленые, голубые, белые крошечные огоньки ровным кругом мерцали у Гальки под ногами. Он присел посмотреть: но это были не какие-нибудь реликтовые жучки, а маленькие, миллиметр-два в диаметре, шарики. Даже чуть косматенькие, как звезды.

— Я уже обратно шла… А оно… засветилось.

Она присела и потрогала шарики – те дернулись и закружились. Она погоняла их рукой, как кошка лапой, потом вдруг сгребла обеими руками, вскочила и подбросила над головой. Шарики охотно подлетели вверх, постояли секунды две, тычась в темную ветку сосны новогодней гирляндой, и медленно-медленно стали опускаться обратно. И, коснувшись мха, гаснуть. Другие, внизу – тоже. И стало темно. Вверху черные ветки в светлом небе, внизу – мох, трава, камни. Шум реки. Мур сказал:

— В сказах Бажова такое вроде бы знак на самоцветы.

— Копать надо? – испугалась Галька. – Нет, я могу, только я так устала…

— Не надо. На кой нам? Мы ж не за самоцветами тут.

Галька присела, пошарила во мху:

— Ой… Камешек. Ой, еще, – она набрала на ладошку несколько камней, встала, и было достаточно света разглядеть, что они полупрозрачные. Глухариные. – Мур, копать не надо.