Книга Город звериного стиля, страница 159 – Ольга Апреликова

— Я? – удивилась Галька. – А разве я смогу?

Однако взяла «Бабушку» и надела на шею. Улыбнулась на все подземное царство, как будто это была олимпийская медаль. Менквы одобрительно загудели и поклонились ей тоже. Галька взмахнула руками, и пришла вода. Со всех сторон, сверкая, потекли к острову прозрачные ручьи и речки, и болото с колючими кочками исчезло, и во все стороны расстелилась водная гладь. Вода, плеща, прибывала и прибывала.

Егоша вдруг взмахнула черными крыльями, бросилась в воду – и вот уже, оставляя за собой шелковый след, поплыла по озеру прекрасная остроклювая, чернозобая птица. Уплывала от них. Там, куда плыла гагара, тьма светлела. Не было больше никакой Егоши.

А тут быстро прибывала вода. Они отступили к кедрам. Как же теперь выбираться? Мур посмотрел на менквов, может, что подскажут – но они превратились в семь разновысоких острозаточенных, как карандаши, бревен, вкопанных в грунт под кедрами, с вырезанными скуластыми лицами, и стволы были обмотаны белыми тряпками и красными ленточками.

Все, волшебство кончилось?

А домой как?

Когда эта подземная сказка наконец кончится? Как же вырваться из этой каменной скорлупы? Тень от каменных кедров обдавала леденящим холодом. Ну все ведь уже, Егоша получила, что хотела, Дольку они тоже вроде спасли, разве нельзя им, как Долька, – раз, и дома? Скорее в реальность. Пусть там куча проблем, но оставаться тут, в этой жутко прекрасной неживой Подземле и – делать что? Камешки перебирать? Он же еще ничего не успел там, даже толком не жил! И Галька тоже!

— А то, может, останетесь? – из-за острова показался знакомый черный нос длинной лодки. Старичок с красными ленточками влез в свитер из мамонтовой шерсти и стал невыносимо похож на деда. Подогнал лодку к кедрам, подмигнул Муру и спросил у Гальки: – Най-аги, ти мат ман люль-а?^[77]

— Не, ювле^[78], – сказала Галька. – Пожалуйста.

— Хап котильн сар унтен^[79], – кивнул он ей, а к Муру обратился по-русски: – Вставай на корму, бери шест, помогать будешь. Нам гагару надо догонять. А ты, Нерожденная, чего стоишь? Садись вон на нос. Нан лылын вос неглы^[80]. Ну, всё? Алга!^[81]

Мур привычно оттолкнулся жердинкой, и лодка ходко скользнула по воде. На дне сверкало то ли золото, то ли болотные пузыри, на поверхности играли серебряные блики и разбегались от весел Куль-отыра бессмертные водомерки.

— Вежа-ю, – сказала Галька. – Священная река. Зачем нам догонять гагару?

— Она указывает путь.

Плеск черных весел в ледяной воде. Далеко-далеко – едва различимая маленькая птица впереди. Мур думал, что вверх по течению будет трудно, но лодка словно неслась сама. Как тогда на Палео-Каме. Он даже начал дрогнуть, и Галька тоже съежилась и полезла в рюкзак за свитером. Вокруг посветлело, берега стали расходиться вширь, студеный речной ветер давил навстречу все туже, и вдруг – солнце! Низко, почти у горизонта, но вечернее, живое. Настоящее. Он опять не заметил переход.

Пахло водой, мокрым песком, болотными кочками и снегом. Галька вскочила, запрыгала бы, но только замахала руками. Оглянулась на Мура, сияя. Лодка понеслась еще быстрее, а Куль-отыр подобрал и сложил весла. Кажется, он улыбался.

Навстречу плыл тонкий, как стекляшки, редкий последний лед, он звонко разбивался под носом лодки, хрустел вдоль бортов. Какая ширь! Сколько воды! Навстречу же несло и птиц, отдыхающих на воде – гусей, уток всех мастей, и – гагар, нарядных, с серыми головками, с шейками в продольную полоску. Сколько же их! Сидят на воде, отдыхают, а река влечет их к океану. И только одна плывет вверх по течению. Ведет. Мур оглянулся – позади в самом деле безбрежное, сизое пространство, а над ним серая штриховка перелетных стай. А река! Она стала ветвиться, рисуя петли, узоры, сплетаясь в голубые бляшки звериного стиля, вот бы посмотреть сверху. Как Куль-отыр не путается? Плоские острова потянулись по сторонам – светлые каменистые пустоши, мох, низкий голый кустарник, а еще дальше поднимались кряжи коренного берега, тянулся к океану, уходя в его глубины, мрачный горный хребет. Север.