Книга Кровавые легенды. Русь, страница 189 – Александр Матюхин, Максим Кабир, Дмитрий Костюкевич, и др.

— Все уже хорошо, – сказал Илья, закрывая кран и утирая лицо полотенцем.

— Какое «хорошо»? – возмутилась Леся. – Ты бы себя видел! Этот молоток… – Она подобрала с пола кухонный инструмент, которым Илья вооружился, чтобы сражаться с галлюцинациями. – Я думала, все. Викины дружки тебя нашли или еще что…

Илья прошел мимо Леси в пустую спальню. Зажег свет и осмотрелся.

— Полицию вызывать не надо?

— Нет.

— А скорую? Ты свалился, как мешок с говном. Я тебя по щекам лупила, сама думала, не знаю, что тебя из пистолета с глушителем подстрелили…

— Я сознание потерял, вот и все. Давление, может…

— В двадцать три? – Леся сунула Илье молоток в руку и обхватила за плечи. – Слушай меня. Поклянись, что запишешься к доктору.

— Я запишусь, – покорно сказал Илья.

— И поклянись, что уволишься.

— Я запишусь к доктору и уволюсь.

Леся вгляделась в его глаза, в зудящую пустоту внутри его существа.

— Господи, родной. Что с тобой творится?

— Я устал, – тихо ответил Илья. – Сейчас лягу и завтра буду огурчиком.

— Илюш.

— Лесь.

— Ты снова, да?

— Что – снова?

— Ты снова наркоту принимаешь?

— Лесь, долго я был в отключке?

— Минуту… Ты не увиливай. Ты мне можешь рассказать.

Он глубоко вздохнул и погладил подругу по щеке. Ее кожа была горячей, как только что распечатанные принтером квитанции.

— Не принимаю, – сказал он. – Никакой наркоты.

— Хорошо. Я тебе верю. Хочешь, я останусь? Ты можешь спать, а я кино посмотрю.

— Нет, не стоит. Я правда в порядке. Спасибо. – Он поцеловал Лесю в переносицу.

— Ненавижу тебя, – сказала она. Но перед уходом нежно погладила Илью по щеке.

— Не сдавайся, дурак. Ты же супермен.

— Ну да, конечно…

Леся ушла. Илья разделся и погасил свет. Положил молоток на прикроватный столик, забрался под одеяло. Как бы он ни убеждал себя, что выматывающие кошмары и реалистичные галлюцинации, эта тень, идущая за ним по пятам, – это от стресса или кумулятивного эффекта таблеток, внутренний голос твердил: виной всему здание с плесенью. Оно, здание, или что-то живущее в его гадостных недрах питается тобой, парень.

Илья закрыл глаза, представив паутину и мух с человеческими лицами, лицами коллег. Их светящиеся в темноте зубы.

«Завтра, – подумал он, – я заберу документы. Я буду свободен».

Мысль согревала, и он уснул, думая о том, как сбежит со ступенек почтамта и устремится в светлое будущее без «уделаков» и «элэфок».

Во сне был лифт, горящая кнопка с гравировкой «-1» и подвал, поросший плесенью и тенями.

«Ну и денек», – в который раз подумала Леся, высаживаясь из автобуса, жалея, что не осталась у Ильи на ночь, но в то же время испытывая парадоксальное облегчение. Это сложно было объяснить, однако в какой-то момент, шлепая вырубившегося друга по щекам, Леся почувствовала, что в квартире действительно кто-то есть. Человек – или не человек, – пробравшийся в реальность из галлюцинаций Ильи, порождение всего плохого, что случилось в его жизни за последнее время. Тогда – час назад – Лесины плечи покрылись мурашками, она бросила быстрый взгляд в комнату, готовая подхватить кухонный молоток и, если потребуется, защищать их обоих. Но в полутьме никого не было. Кроме дурных снов.

Накануне Лесе приснился Деннис, ее друг, скончавшийся, потому что врачи поставили ошибочный диагноз, а родители списали слабость и тошноту сына на банальный грипп; за завтраком Деннис потерял сознание, был срочно госпитализирован и умер на операционном столе спустя пять часов; Леся часто говорила Деннису, что он идеален внутри и снаружи.