Книга Кровавые легенды. Русь, страница 26 – Александр Матюхин, Максим Кабир, Дмитрий Костюкевич, и др.

Голос Моренко сорвался до невнятного бубнежа. Надя заметила, что он сильно вспотел и сгорбился. От утренней ухоженности и бодрости ничего не осталось. Скорее вернулся тот Моренко, ночной, сумасшедший.

Точно, сумасшедший. И она одна тут с ним. Замечательно.

На реке вдалеке показался белый теплоход.

Надя достала телефон, благо сеть ловила, уверенные три палочки. Набрала Ранникову сообщение и скинула геолокацию. Пусть или сам приезжает, или вызовет кого-нибудь, пока не поздно. Ранникова не было в сети уже час, и Надя хотела было позвонить, но тут увидела людей.

Невысокие тени отделились от зарослей неподалеку и направились к ним. Моренко остановился, поднеся ладонь к глазам. Солнце было за спинами людей, поэтому Надя не сразу разглядела, что это четверо мужчин, всем лет под тридцать, короткостриженые, спортивные, в «адидасах» и кроссовках. Такие прикиды она видела разве что в фильмах про бандитов девяностых. И еще странное: одежда висела на них не по размеру, была мокрая, а обувь громко хлюпала при шагах. Будто эти люди только что купались прямо так, не раздеваясь.

— Куда путь держите? – спросил один из мужчин, коренастый, с золотым зубом спереди.

Они остановились метрах в двух, разом запустив руки в карманы спортивных штанов, будто нарочно показывали расслабленность и дружелюбие. Но у Нади это вызвало обратный эффект. Ей захотелось броситься бежать, как можно быстрее, к цивилизации и людям.

Запахло водорослями и тиной, ветер швырнул в лицо запахи с Волги.

— Нам бы на ту сторону реки, – сказал Моренко негромко.

Золотозубый коротко мотнул головой.

— Не выйдет, товарищ музыкант. Вам выступать. Репетиции, все такое. Оставайтесь в Бореево, как положено.

— Воротитеся домой, – добавил другой мужчина тихим водянистым голосом.

Моренко качнул головой. Надя сообразила, что крепко держит его за локоть. Ветер взвыл сильнее, из-за холмов показались тяжелые грозовые тучи. С теплохода донеслись обрывки веселенькой музыки, что-то из Юры Шатунова.

— Мель вон там, – сказал Моренко и сделал шаг к мужчинам. – Метров десять, я вспомнил. Узкая полоса такая, в полметра шириной.

Мужчины напряглись. Лица у них были мокрые, как и волосы. Из ушей и носа текла вода.

— Нельзя! – сказал один из них. – Сказано же, ну. Товарищ музыкант, не грешите.

— Кто бы говорил, – ухмыльнулся Моренко.

Он неожиданно резко подался вперед, выдернул левую руку из кармана, и Надя разглядела зажатый в кулаке кухонный нож. Быстрый удар наотмашь – лезвие рассекло мужчине с золотым зубом щеку, от глаза до скулы. Надя закричала, отпрянув. Мужчина вскрикнул тоже, попятился.

Тут случилось странное. Кожа на месте пореза разошлась в стороны, будто раскрываясь, но вместо крови оттуда хлынула мутная серая вода с примесью красного. Она выходила толчками, залила мужчине лицо, грудь.

— Ну что ты, сука, делаешь! – как-то жалобно и с укоризной крикнул мужчина, развернулся, в два прыжка оказался на краю берега и сиганул в Волгу ласточкой. Тяжелые волны скрыли его целиком.

Несколько секунд Надя стояла, вытянув шею, следила за водой в надежде, что мужчина вынырнет, но нет – никого.

— Пустите, молодые люди, или как? – вкрадчиво поинтересовался Моренко между тем.

На него напала хищная ярость, искажающая черты лица. Моренко поигрывал ножом, будто заправский бандит. Еще одна личина гения.