Книга Кровавые легенды. Русь, страница 27 – Александр Матюхин, Максим Кабир, Дмитрий Костюкевич, и др.

Трое мужчин отступили, но не отошли. Один торопливо что-то вынул из кармана спортивной куртки, стал разматывать старую потемневшую от влаги сеть. Она оказалась большой, хватило всем троим. На сети густо налипли водоросли, болтались дохлые мелкие рыбешки и пустые раковины.

— Не нужно, не делайте глупостей, – пробормотал один из мужчин.

— И что вы мне сделаете?

— Ничего. Но…

Прошло несколько молчаливых секунд. Надя попятилась. Моренко долго смотрел на реку, на удаляющийся теплоход. Тучи набежали стремительно, будто специально. Загромыхало прямо над головой, ветер сделался прохладный и свежий.

— Я сейчас полицию вызову, – сказала Надя. – Вы что тут, девяностые решили вернуть? Наряд быстро разберется, а потом каждого минимум на пятнадцать суток усадят.

Надя сделала шаг к мужчинам, отметила, что лица у них не злые, не бандиты это. Как минимум – не настоящие. Ей и раньше доводилось прикрикивать на таких вот антисоциальных товарищей, а на практике в Ярославле вообще два месяца отработала в СИЗО, непонятно зачем. Нагляделась всякого. Старый майор, седой насквозь, учил ее, как себя вести, если нападет насильник или из подворотни вдруг выползет гопота. Он говорил: «Ты мелкая и красивая, все думают, что пищать будешь, как мышка, поэтому работать нужно на противоходе. Прикрикни, да чтобы голос был твердый, как будто приказы отдаешь. Андэстэнд?»

Она андэстэнд и потом практиковала, с удовольствием отмечая, как гопники или пьяницы превращаются перед ней в покорных ягнят.

— Вы меня слышали? – прикрикнула Надя, хотя сама все еще крепко сжимала локоть Моренко. – Быстро ушли отсюда, чтоб душ ваших не видела.

— Так и не увидите, мадмуазель, – натужно улыбнулся один. Двое других сплюнули густой слюной в траву. – Душ-то наших давно нет.

— Пойдемте, Надя, – велел Моренко и потащил ее за собой. – Вы женщина бойкая, это отрадно, но не перегибайте. Зла на них не держу.

Нож исчез в кармане джинсов. Они возвращались к облагороженной набережной.

— Постойте! – буркнула Надя. Она только вошла в раж. Хотелось действительно вызвать наряд, наорать на этих наглых мужиков. – Что тут произошло? Объясните мне? Кто эти люди?

Снова загрохотало. Волны на реке сделались беспокойными, пенистыми, вода потемнела. Шагов через двадцать Надя обернулась и обнаружила, что мужчины исчезли. Остались поле, холмы и редкие деревья. Сухая ива тяжело скрипела под напором ветра.

— Я вам объясню, – внезапно сказал Моренко. – Обязательно объясню. Вы мне нравитесь. Кто-нибудь другой уже бы давно перестал со мной общаться, а вы вон заступаетесь… Верите в сказки?

— Что?.. – Она почувствовала себя глупо.

— Вот про Садко разговаривали. Старинная былина, помните? Музыкант с гуслями пришел на берег Ильмень-озера и начал играть, от тоски, значит. Привлек внимание дочери речного царя, и тот самый царь ему за прекрасную игру подарил богатство. Я не дословно сейчас, но суть вы уловили. Помните, чем закончилось?

— Он потом попал в подводное царство.

— Именно. И выбрался оттуда благодаря находчивости и смекалке. Как в любой сказке или былине.

— Хорошо. И при чем тут эти… братки?

— Я не выбрался, Надя, – сказал Моренко, усмехнувшись. – Оказался у речного царя и не выбрался.

Уже в кабинете администрации Надя сообразила, что порезала правую пятку. Хорошо так порезала, глубоко. А еще и шла разутая все это время, потому что туфли забыла где-то в траве у Волги. От набережной, должно быть, теперь тянулись кровавые следы, как в фильме ужасов.