Онлайн книга «Кровавые легенды. Русь»
|
— Что, простите? – Надя неосознанно выпрямилась, как солдат перед командиром. – Работаю. Дел невпроворот. Вот, только освободилась, отвезла вашего музыканта в отель. Он изволил поплавать в бассейне и побыть наедине с собой. — Не гримасничайте. Я видела, когда вы пришли. Слышала, ногу поранили? Теперь все ковры на первом этаже в крови. В Ярославле так принято? – Жаба рассмеялась, громко и скрипуче. – Шучу, конечно. Дуйте-ка домой, нечего с такой раной сидеть, не мучайте себя. — Да какая там рана… — Если господин Моренко захочет что-нибудь еще, вы должны быть в полном порядке и боеготовности, а не хромать на правую ногу. Поэтому живее, отдыхайте, набирайтесь сил. — Но я… В дверях возник раскрасневшийся и вспотевший Ранников. Неловко протиснувшись между Галиной Сергеевной и столом, он умоляюще посмотрел на Надю и пробормотал: — Отправлю немедленно, Галин Сергеевна. Отдохнет, придет в себя, продолжит работу. Все в наилучшем виде устрою. Прямо сейчас на такси. Галина Сергеевна улыбнулась, так сухо, как только можно, и вышла из кабинета. Ранников тут же обратил к Наде вспотевшее лицо. — Прости, милая. Я сейчас общался, хотел пробить, ну, по штатке перевод, но эта жаба… – Он перешел на шепот. – Эта жаба сказала, что ей звонил Моренко вот буквально десять минут назад и попросил, чтобы его вела лично ты и никто другой. Даже денег предложил на лечение твоей ноги, представляешь? — Он пиявка, а не музыкальный гений. — Согласен, пиявка. Но жаба теперь никого другого не согласует. Два денька потерпишь, хорошо? — И что мне с ним делать? Таскаться по полям, отбиваться от мужиков каких-то с сетями и ножи ему подавать, когда он снова в драку полезет? — Можно и так, но лучше не пускай его никуда за пределы цивилизации, а? В лес не надо. На реку, за холмы тоже. Пусть кружится вокруг отеля, а еще лучше – внутри. Напои его как следует. Пьяные люди легко внушаемы. — В могилу меня сведете… Настроение, и без этого паршивое, сделалось еще хуже. Ранников украдкой, глядя на дверь, поцеловал Надю в щеку, потом в лоб. — Такси вызову, организую. Ты там у музыканта поспрашивай, может, он таблетки какие-то пьет, я не знаю. И наблюдай. — Бегаете вокруг него, как вокруг губернатора. Я никуда не поеду, мне тут спокойнее. Ранников снова виновато повздыхал, опять поцеловал и выскочил вон из кабинета. Знает, когда виноват. Вечером привезет букет цветов, брют, будет замаливать вину. Надя уже привыкла, но лучше от этого, конечно, не становилось. Снова подумала, на кой черт вообще поперлась за Ранниковым в эту глушь. Неужели такая сильная любовь и надежды? Или просто падать дальше некуда, а дна не видно? Сквозь приоткрытую дверь слышались привычные звуки администрации. Бюрократы, политики, кабинетные крысы размешивали чаи в кружках, шелестели документами, щелкали печатями. Надя глубоко вздохнула и влилась в этот поток, сортируя указы и приказы по фестивалю. Успокаивает. Она возилась с документами до конца рабочего дня. Вечная бюрократия была сродни мытью посуды или стирке: отключался мозг, руки работали на автомате, а монотонность затягивала. Воткнув в ухо наушник, Надя отстраненно переслушивала второй альбом Моренко, акустический. В записи участвовали все звезды советской эстрады, несколько песен давно стали классикой, и их исполняли в разных аранжировках на всех новогодних «огоньках» до сих пор. Но здесь звучали только гитара и голос. Прекрасное и убаюкивающее. |