Книга DARKER. Твари и хвори, страница 109 – Майк Гелприн, Михаил Парфенов, Александр Матюхин, и др.

Неподалеку от открытой калитки Илья увидел высоченного, больше двух метров, мужчину. Он подрезал кусты вдоль забора. Илья поздоровался, и мужчина повернулся к нему лицом. От неожиданности Илья ойкнул, потому что понял, что перед ним не мужчина, а женщина, не великан, а великанша с крупной грудью и вполне себе женственным лицом. Она молча указала секатором на калитку.

Во дворе не росло ни одного дерева, ни одного куста, ни одного цветка, зато повсюду, насколько мог судить Илья, лежали игрушки, в основном сломанные. У забора, словно приговоренные к расстрелу, стояли безголовые куклы; тут и там валялись куски железной дороги, конечности плюшевых зверей и детали от машинок; на качелях стоял робот, из его груди торчали птичьи перья.

— Ку-ку! – услышал Илья.

За пустой песочницей прятался светловолосый мальчик лет шести. Высунул голову из-за бортика, кукукнул и снова спрятался.

Илья не любил играть с младшей сестренкой, его тянуло в сон каждый раз, когда ей удавалось уговорить его пособирать конструктор или поиграть с разноцветными пони. Тем более ему не хотелось возиться с чужим ребенком. Но он был не дома, а на работе, и недолгая возня с мальчиком могла расположить покупателя к Илье.

— Кто тут?! – преувеличенно громко спросил он и покрутился вокруг себя.

Из-за горки раздался приглушенный смешок, а потом:

— Ку-ку! Я тут!

Илья, изображая недоумение, подошел к пластиковому контейнеру с игрушками, заглянул туда:

— Хм, тут никого.

Он подошел к качелям – заржавевшим, со струпьями облупившейся краски – и поднял робота с птичьими перьями:

— И тут никого.

Мальчик засмеялся, встал и запрыгал на месте, хлопая в ладоши. Смеялся он громко и нервно, как будто вот-вот сорвется на плач.

— Женя, успокойся!

На крыльце дома стояла высокая худая женщина. Она куталась в шаль, хотя на улице было тепло. К носу она прижимала салфетку.

— Иди сюда! – велела женщина.

Голос у нее был гнусавый, простуженный. Женя перестал смеяться и поплелся к маме.

— Кто тебе разрешал играть с незнакомцами?

— Я просто…

— Не просто! Чтобы такого больше не было.

Женщина чихнула, высморкалась в салфетку, тщательно вытерла нос, погрузив салфетку в одну ноздрю, потом во вторую. Женя сел на ступеньку. Лицо – грустное, на коленке – пластырь.

Мама с сыном выглядели вполне обычными людьми, не то что какие-нибудь обкуренные неформалы, а их дом казался респектабельным, несмотря на разбросанные во дворе игрушки. Илья подошел к женщине и поздоровался. Она молчала. Илья сказал, что принес коробку. Она молчала, в ее взгляде читалось раздражение, возможно, из-за плохого самочувствия. Илья спросил, не ошибся ли он адресом. Где-то у соседей залаяла собака. Женя водил по ступеньке пальчиком, вычерчивая невидимые фигуры. А женщина все молчала, прожигая Илью ненавидящим взглядом.

— Я не разрешала тебе играть с моим сыном, – наконец сказала женщина.

— Простите, я просто…

— Не просто! Давай коробку! Да не мне, а ему!

Илья протянул Жене черную коробку. Мальчик вскочил на ноги, схватил коробку и от радости снова начал прыгать, но мать так на него взглянула, что он замер на месте, словно прирос к крыльцу.

— Не уходи! – велела женщина Илье. – У Женечки будут вопросы.

— Да, конечно, – ответил он.

Мама с сыном стояли на крыльце, и Илья смотрел на них снизу вверх, как на актеров на сцене. Женя помолчал, разглядывая коробку, а потом на одном дыхании, не делая пауз, выдал: