Книга DARKER. Твари и хвори, страница 218 – Майк Гелприн, Михаил Парфенов, Александр Матюхин, и др.

— О, привет, массажер! – сказал Баран, когда луноликая подвела к нему Степку.

— Здрасте, – ответил Степка.

— Чё как?

Степка посмотрел на дно смотровой ямы, откуда тянуло сыростью и холодом.

— Он был один, – ответила за Степку женщина. – Они его не трогали.

— С хера ли?

— Они к нему трупы приносили, а он их вроде как лечил.

Баран потребовал, чтобы Степка все ему рассказал. Степка так и сделал. Рассказал про бабу Машу, про Ирку, про то, как ему несли тела для воскрешающего массажа. Глаза у Степки слезились, хотелось плакать, но он понимал, что плакать некогда, ведь земля снова задрожала. Сайга пришел в движение, а вместе с ним – все живое и неживое.

Пока Степка рассказывал, к яме подходили люди, знакомые и не очень. Все в деревне знали про Степкин талант. Помнет немножко спину, пощиплет там-сям, «рельсы-рельсы, шпалы-шпалы», – и у человека боль уходит. Все за это Степку не то чтобы уважали, но выделяли на фоне бесполезной малышни. Но теперь Степка видел вокруг себя недовольные лица, злые лица. Люди как будто впервые увидели Степку, и увиденное им не понравилось. Они приближались к смотровой яме и внимательно слушали – у кого в руке топор, у кого арматурина или полено. Братья Кузины вообще были вооружены охотничьими ружьями.

— Грохнуть надо пацана, – сказал старший из братьев.

— Ага, – поддержал младший. – Чтоб они больше не оживали. А с ожившими мы как-нибудь разберемся.

— Ни хера ты не разберешься, – сказал Баран. – Тебе же сказали: военные едут, ждем, не рыпаемся.

— Да никто никуда не едет, – отмахнулся Кузин-младший, заядлый охотник и рыбак, который даже дома предпочитал спать не на кровати, а в походной своей палатке. – Всем на всех посрать. Они дороги перегородили. Сейчас бомбу на нас с самолета сбросят – и все, тишь, гладь, божья благодать.

— Они все бомбы на рогатого потратили, – подал голос Саныч, школьный охранник, дворник и водитель в одном лице.

— Потратили, а толку – ноль! – раздался истеричный женский возглас.

Ангар задрожал сильнее, люди притихли, пустой газовый баллон упал и покатился по полу.

— А можно мне к родителям уехать? – попросил Степка. – Я больше никого оживлять не буду, честно… Клянусь!

Баран задумчиво посмотрел – не на Степку, а куда-то сквозь него. Пожевал губу, а потом велел Кузину-младшему отвезти Степку в город.

— Да как же я отвезу?..

— Ты совсем тупой? – спросил Баран, исподлобья поглядев на Кузина.

Кузин-старший ткнул брата локтем.

— А! – догадался Кузин-младший. – А чего я?

— Пойдем вместе, – сказал Кузин-старший и толкнул брата в сторону выхода.

Степка поблагодарил Барана, поблагодарил луноликую. Баран в ответ кивнул, а женщина почему-то на Степку не посмотрела, отвела взгляд в сторону. Степка побежал за братьями, радуясь, что ему не придется сидеть в пропахшем мазутом ангаре.

Братья Кузины ездили на «Ниве» с прицепом для лодки, и Степка надеялся, что они разрешат ему сесть в лодку. Он хотел спросить про лодку, но братья сначала вполголоса переругивались, шагая впереди Степки, а потом остановились и стали орать друг на друга.

— И чего ты предлагаешь?

— Да пусть идет на хрен!

— И чё ты Барану скажешь?

— Да срать мне на Барана. Не буду я грех на душу брать. И тебе не дам.

В небе с ревом пронеслись истребители, и братья замолчали. Степка насчитал шесть штук.