Книга DARKER. Твари и хвори, страница 221 – Майк Гелприн, Михаил Парфенов, Александр Матюхин, и др.

Земля задрожала, а вместе с ней задрожали дома, столбы, деревья – все, кроме трупной башни, которая словно вросла в землю и окаменела. На горизонте показался Его Величество Сайга. Он прискакал откуда-то издалека, где не оставил камня на камне, и замер в десятках километров от улицы 60-летия Октября. Остановился, убедился, что строительство шестиэтажной башни завершено, и медленно побрел к Степке. Тот не сомневался, что гигантскому миротоптателю нужен именно он, Степка-массажерка, проклятый мальчишка, бесстыжий трусишка, который сбежал с сеновала, ничего не показав, но все посмотрев. Вселенский рогач и великий копытоносец, чья морда напоминала Степке лицо инопланетянина Альфа, подошел к деревеньке и навис над башней.

Пахну́ло холодом и сыростью, как будто рядом со Степкой открылась многокилометровая дверь в подвал. Стало тихо, так тихо, что Степка расслышал биение собственного сердца. Шум листвы, собачий лай, автоматная очередь на выезде из деревни – все звуки пропали, словно Степку выбросило в космос. От страха он не удержался на ногах и свалился бы с башни, если бы мертвячьи руки не держали его за лодыжки.

Степка ожидал, что Сайга поднимет копыто и обрушит ему на голову, втоптав глубоко в землю, или мотнет головой, отчего мертвые кирпичики башни и Степка вместе с ними разлетятся в разные стороны. Он перестал дышать, чтобы побыстрее потерять сознание и умереть без мучительной боли.

Его Величество Сайга поднял морду и закричал – протяжно, жалобно, с надрывом. Это был низкий, гортанный звук, похожий то ли на блеяние, то ли на лягушачье кваканье, только неимоверно громкое, словно внутри Сайги горланили миллион овец и миллион лягушек. Крик рогатого миротоптателя унесся в небеса и полетел дальше, так далеко, как не мог себе представить Степка, он пересек стратосферу, преодолел космическое пространство и достиг другой планеты, а может, и не одной. Сайга не столько кричал, сколько оплакивал, и Степка догадывался, о ком убивался гигант – об убитых сородичах, о сонмище застреленных, освежеванных, обезроженных сайгаков, о взрослых, о детенышах и о тех, кто еще не успел родиться.

На миг Степка потерял сознание, оглушенный криком гиганта. Окунулся в безмолвное небытие, а потом вынырнул оттуда и снова оказался на вершине трупной башни. Его Величество Сайга перестал кричать и склонил голову. Степка увидел перед собой огромный черный глаз, в котором отразились и сам мальчик, и трупы под его ногами, и забившаяся под лавку Капля.

— Кешириниз, – сказал Степка, прося прощения за все свои и за все чужие прегрешения.

— Кешириниз, кешириниз, кешириниз, – загудели голоса мертвецов под его ногами.

Хор мертвых кирпичиков, хор оживших трупов, хор исчезнувших казахов.

Глаз Сайги увлажнился, заблестел. Сайга моргнул, и огромная слеза, прозрачная и теплая, обрушилась на башню.

Степка не убивал сайгаков, но Степка был грешен. Он врал, завидовал, злился, боялся, грыз ногти, он резал червяков и давил жуков-пожарников, он украл у Шурки сотку с «Саб-Зиро», иногда он не говорил маме, что любит ее, когда она говорила, что любит его, он сбежал с сеновала и нарушил клятву, из-за чего исчез Казахстан. Грешен был Степка, но кристально чистая слеза Сайги, разрушившая шестиэтажную башню из трупов, смыла с него все грехи.