Книга DARKER. Твари и хвори, страница 220 – Майк Гелприн, Михаил Парфенов, Александр Матюхин, и др.

Степка принялся за работу. Он воскресил дядю Колю, друга дяди Ромы, вместе с которым они чинили барановские машины, воскресил почтальоншу, печника, забойщика скота на деревенской скотобойне.

Степка воскресил дядю Леню и тетю Лиду, дядю Мишу и его сына Сережку, который сжимал окоченевшей рукой вчерашний выпуск местной газеты, воскресил аккордеониста, тамаду, сварщика без мизинца и безымянного пальца.

Ожившие мертвяки уходили и возвращались с новыми телами. К вечеру стали поступать знакомые люди из ангара Барана, в том числе братья Кузины, директриса, сам Баран с его красоткой-татуировкой и Нинчик, которая, может, и хотела бы спрятаться от Степки, да не сумела.

Пришла ночь. В небе еще раз пронеслись истребители, только на этот раз их было уже не шесть, а три. Землю время от времени потряхивало. Где-то вдалеке громыхало – то ли гром, то ли военные.

Наступило утро, и трупы закончились. От усталости Степка не чувствовал ни рук, ни спины. Степка перестал понимать, где заканчивается он и где начинаются чужие холодные тела. Он будто сам омертвячился. Несмотря на накрапывающий дождь, Степка прилег на лавочку, где когда-то давным-давно тетя Катя с соседками подолгу щелкали семечки, отчего на земле возникал полукруг из шелухи, и заснул, а когда проснулся, то увидел, что мертвяки перестали убивать и занялись трупостроительством.

Мертвяки сгрудились посреди улицы 60-летия Октября и образовали круг, так плотно друг к другу прижавшись, что живые на их месте давно бы задохнулись. На прочный фундамент из их тел забрались другие мертвяки, образовав круг поменьше. Потом еще кружок из мертвяков, потом еще и еще. «Шесть этажей», – вспомнил Степка слова луноликой женщины. Вот бы она удивилась, скажи ей Степка тогда, на огороде, в окружении колорадских жуков, что после смерти ей предстоит стать частью мертвячной башни. Ведь не поверила бы. А сейчас она стала третьим этажом башни, вцепилась в плечи братьев Кузиных, словно клеем приклеенная, стоит, не шелохнется, а на плечах у нее – пузатый дядя Гоша, водитель КамАЗа.

Башня была высокой и прочной, мертвяки не шевелились, не дышали и не кровоточили. За ночь дождь смыл с большинства тел следы крови. Дождь умыл трупокирпичики, и сейчас Степка смотрел на них без страха и омерзения. Кирпичики шестиэтажной, не пойми зачем нужной, но красивой и величественной башни даже радовали его. Вот какие они крепкие, хорошие, пригожие.

Со вчерашнего дня похолодало, но Степка не мерз, потому что не до того было.

— Кешириниз, – сказала ему Ирка.

Она подвела его к подножию башни, и чьи-то сильные и бережные руки подхватили Степку и передали наверх – на второй этаж, оттуда – на третий. Из рук в руки, «рельсы-рельсы, шпалы-шпалы, едет поезд запоздалый». Собачка, которую Степка назвал Каплей, залаяла, заскулила, когда ее новый хозяин, подхваченный десятками рук, унесся наверх. На вершине башни мертвяки не отпустили Степку, а вцепились в ноги, чтобы его не сдуло ветром.

Степка оглядел деревеньку. Тут и там бродили осиротевшие козы и коровы. У блокпоста горела машина. По полю в разные стороны разбегались люди. Раздавалась автоматная очередь. Степка почувствовал себя куполом, венчающим храм, и догадывался, что с минуты на минуту должна начаться служба.