Книга DARKER. Твари и хвори, страница 249 – Майк Гелприн, Михаил Парфенов, Александр Матюхин, и др.

Когда гаденыш перешел к третьей шаурме, Лёха вытащил из кармана телефон и открыл список последних звонков. Кому позвонить, он не знал. Список состоял из номеров его клиентов и рабочих, которых Лёха нанимал для ремонта квартиры. Сантехник, шпаклевщик, швея, шившая по его заказу велюровые шторы в гостиную. Со швеей он в последние дни созванивался чаще, чем с кем бы то ни было.

Ремненог заметил, что Лёха тайком достал телефон, и перестал жевать.

— А ну, брось! – велел он. – Нельзя звонить!

Он ударил тощей ногой, как хлыстом, и выбил телефон из Лёхиной руки.

— Не трогай! – крикнул ремненог, когда Лёха привстал, чтобы поднять телефон с земли.

— Да как же я?..

Ремненог сдавил ногами Лёхину шею. Дыхание сперло. Лёха почувствовал, как глаза наливаются кровью, а пульсирующий шум в ушах заглушает окружающие звуки. Он тут же потерял интерес к телефону и списку контактов, захотелось просто дышать, пожить еще чуть-чуть, может, еще разок поговорить со своей швеей о шторах.

— Прости… – просипел Лёха, после чего ноги-ремни ослабли и повисли на его груди.

Ремненог рыгнул, привстал немного и пернул. Лёха, который в этот момент жадно глотал ртом воздух, ощутил зловоние, и его едва не стошнило.

— Хочу вина! – объявил ремненог.

Лёха понес ремненога в магазин у метро. Идея с вином ему нравилась. Если гаденыш напьется, то станет рассеянным и сонным, его будет проще стащить с шеи. Возможно, он даже сам свалится с Лёхи, как гнилая груша.

При виде полок с алкоголем ремненог пришел в возбуждение. Стал ерзать, посмеиваться, тянуть лапы к бутылкам. Одну он уронил, и по магазину разлился терпкий аромат крепленого вина.

Лёха купил три бутылки и штопор, чтобы тут же откупорить вино. Ремненог присосался к бутылке прямо на выходе из магазина. Отпив не меньше половины, он протянул вино Лёхе.

— Пей, Лысая Башка! – приказал он. – Еще пей!

Рядом стоял бомжеватого вида мужичок. Несмотря на теплую погоду, он был в дырявом пуховике и вязаной шапочке. Мужичок с завистью смотрел на Лёху и, когда тот по приказу ремненога допил вино и начал открывать вторую бутылку, попросил угостить его. Это развеселило ремненога.

— Скажи, пусть ботинок твой оближет, тогда дашь! – велел он.

— Да ну, – ответил Лёха.

— Я те дам «да ну», пусть лижет! – разозлился ремненог.

Мужичок достал из мусорки бутылку, которую выдули Лёха с ремненогом, и вылил в рот пару капелек, а потом засунул язык в горлышко.

— Эй, – сказал Лёха, – если полижешь мой ботинок, я дам тебе выпить.

Голова пьянчужки тряслась, а из носа текли сопли, но ответил он с достоинством:

— Да иди ты!

Ремненог развеселился еще больше.

— Скажи ему, что он вонючий говноед! – приказал он.

Лёха обругал пьянчугу, уверенный, что тот проигнорирует оскорбление. Но мужичок вдруг посуровел, забормотал что-то угрожающе и начал шарить во внутренних карманах пуховика.

— Ударь его! – раздухарился ремненог.

— Да ладно тебе…

— Бей, Лысая Башка, а не то сам получишь!

Лёха ударил пьянчужку носком ботинка в бедро.

— Сильнее! – приказал ремненог. – Бьешь как девка. Сильнее!

Но тут пьянчужка наконец выудил из кармана пуховика отвертку, и лицо его стало еще суровее. Он двинулся к Лёхе медленной шаркающей походкой.

— Он нас убить хочет! – засмеялся ремненог. – Ах ты, говноед паршивый! Вдарь ему как следует!