Онлайн книга «Знак леопарда»
|
«Вот бисов эстет», — подумал Красовский. Всколыхнувший переполненный зал гул приветствовал номер Ларской. Как и прежде, в наступившей тишине запела флейта. Чутко откликнулись ей дальние серебряные колокольчики. Красовский обратил взор к эстраде, но Ларская появилась не там. Улыбаясь, шла она по залу, среди столиков, ступая босыми ногами по мраморному полу. Нежно звенели в такт шагам серебряные запястья. А корону золотых кос венчал зеленый венок вакханки. Весною листья меняет тополь. Весной возвращается Адонис из царства мертвых… Ты же весной куда уезжаешь, моя радость? — напевала она, вторя тихой флейте. Весной все наденут нарядные платья, Пойдут попарно в луга с цветами… А мне что ж, дома сидеть прикажешь? На эстраде закружились балерины. Одна за другой вырывались они из хоровода подруг, спускались в зал. Между столиками, занятыми мужской фрачной публикой, скользили как тени нимфы-вакханки в развевающихся одеждах. Ларская, звеня запястьями, приблизилась к столику Мансурова. Он улыбнулся ей. Вскинув над головой тонкие руки, будто пытаясь обнять весь этот густой, пропитанный папиросным дымом и духами воздух, она запела: Если б я был древним полководцем, Покорил бы я Эфиопию и персов, Свергнул бы я фараона и стал бы Славнее всех, живущих в Египте! Если б я был ловким вором, Обокрал бы я гробницу Менкаура, Накупил бы земель и мельниц и стал бы Богаче всех живущих в Египте! «Господи, какая красивая женщина! — подумалось Красовскому. — Красота сама по себе чиста. Никакая грязь не пачкает ее. Красота — это радость. Надо только это понять, и все сразу станет ясно и просто». Саблин следил за певицей потемневшим взглядом. И она почувствовала этот взгляд. Если бы я был твоим рабом последним, Сидел бы я в подземелье И видел бы раз в год или в два года Золотой узор твоих сандалий, Когда ты случайно мимо темниц проходишь, И стал бы счастливей всех живущих в Египте! «Счастливей всех живущих в Египте!» — повторил звонкий чистый голос. Ларская взяла из рук Мансурова бокал шампанского с лепестками розы, отпила глоток и вдруг выплеснула остальное вино себе на грудь. Бархатные лепестки прилипли к коже, точно темные сгустки крови. Мансуров протянул руку, чтобы смахнуть их, но вдруг отдернул ее, словно обожженный. Тишину зала разорвали первые робкие хлопки. И вот шквал оваций обрушился на певицу со всех сторон кафешантана. Снова офицеры поднимались из-за столиков. Господа во фраках яростно били в ладони, что-то крича. Отворачиваясь, Ларская вырвалась из плотного кольца окружавших ее мужчин, быстро поднялась на эстраду и скрылась за кулисами. Саблин как-то вымученно улыбнулся и налил себе вина. «Зря мы сюда пришли, — размышлял адвокат, — надо было мне, идиоту, помнить, что Валька человек влюбчивый и упрямый. Хлопот теперь не оберешься!» — Давай, Саша, выпьем за отъезд и за удачу в нашем деле! — сказал Саблин. — Будь что будет. И — к черту! Глава 10 Курьерский поезд мчал Красовского с родного ласкового юга назад, к ветреным берегам Балтики. Сидя на бархатном диване купе первого класса, адвокат смотрел в окно вагона. За окном проплывали поля, осенние, растерявшие листву рощи, редкие хутора. Золотились в лучах заходящего солнца купола разбросанных там и тут монастырей. |