Онлайн книга «Знак леопарда»
|
— Чертовщина какая! — воскликнул Красовский. — Прикажешь верить во всю эту ерунду об оборотнях и людоедах? Ничего себе, лихой оборотень! Так оскорбился, что кинулся вплавь по морю за пароходом Добровольного флота и обосновался где-нибудь на Лиговке по соседству с призраком Пиковой дамы и Петровской кикиморы! — Не язви. Раскрывая убийство, каким вопросом необходимо задаться в первую очередь? Древние с умным видом говорили: кому оно выгодно? Кому выгодно убить ученого-филолога и моряка? Никому. Полиция в обоих случаях подозревает психопата-садиста именно из-за отсутствия мотива преступления и зверского способа его совершения. Мы с тобой знаем о леопарде. Версия, предложенная Лусунгу, с точки зрения любого полицейского — бредовая. Туземный дьяволо-бог мстит белым за оскорбление. Если придерживаться этой версии, то есть только два вывода: либо мы столкнулись с какой-то чертовщиной, либо… — Либо что? — Либо кто-то очень хочет уверить в этом — не нас, о нас, я думаю, он пока не знает. Полиция в расчет не принимается. В этой игре ставка делается на кого-то другого, кто, подобно нам, знает о леопарде и его знаке. — Зачем?! — Есть вещи, друг Горацио… Степан принес газеты. — Давненько не был я в столице, давненько, — потянулся Саблин, — чай, кабаков много новых открылось, адвокат, а? Не все еще обошел? — Отстань. — Ох и напьюсь я, если дело выгорит. До положения риз, по-гвардейски. Ты узнал, где наши путешественники особенно любят пить? — У Кюба и у Пронина на Михайловской. — А кто такой Пронин? Красовский порылся в ворохе газет и нашел среди объявлений нужное: — «Подвал „Бродячей собаки“ девятого ноября объявляет открытый вечер художественного общества интимного театра. Начало в одиннадцать часов. Вход исключительно по приглашениям общества и по предварительной записи». — Клуб? — Артистический подвал. Хотя пьют там не меньше, чем везде. Содержит его Борис Пронин — известнейшая личность в мире богемы. Я его коротко знаю. — Итак, Монго и Гагарин ко всему еще и любители интимного театра? — Скорее актрис, Валя. — Позвони Пронину и попроси его внести нас в список приглашенных. Если они явятся на вечер, то мы посмотрим, что они собой представляют. Александр так и сделал. Пронин, рассеянный до невозможности, звонку не удивился. Он обещал внести фамилии Саблина и Красовского в список так называемых «друзей Собаки». На вопрос, будут ли на вечере путешественники, он капризно прокричал, что черт их знает, если захотят, сами придут, а он не помнит ни их, ни их фамилий. Этот день был целиком посвящен Саблину. Валентин после лихого Владикавказа и портовой Одессы со странным чувством взирал на строгие линии города своих рухнувших студенческих надежд. Одессит до последней клеточки, Саблин прожил в Петербурге пять лет, которые справедливо считал лучшими в своей жизни. Проезжая по улицам, он вспоминал то неповторимое время, когда зеленый студенческий мундир казался рыцарскими латами, защищающими от зла, подлости и злобы, а жизнь представлялась прекрасной и простой, как в книжках. Когда люди еще не делились для него на жертвы, очевидцев и преступников. Когда тот бородатый горец, которого он застрелил в бою у кабардинского аула Тырныауз, был жив и гонял табуны краденых лошадей тайными горными тропами. И город, осточертевший за последнее время Красовскому, точно северная сирена, призвал Саблина, лукаво соблазняя забыть все, что произошло с ним за эти годы. |