Книга Знак леопарда, страница 50 – Татьяна Степанова

Морозило. На мех шубы садились ажурные снежинки и не таяли. Резвый петербургский рысак вез их в никуда по занесенным снегом людным улицам. Адвокат украдкой зевал, поглядывая на часы. Мимо проплывали мраморные дворцы, черное кружево чугунных оград, гарцующий памятник Николаю I, Крюков канал — маленькая Голландия нептуновых арок с морскими эмблемами, пустынная Миллионная, античная колоннада Казанского собора. У Аничкова моста они стали свидетелями высочайшего проезда. Замелькали в толпе прохожих статные дворцовые приставы, лихач придержал лошадь, и мимо пронеслись легкие английские сани с парой вороных рысаков. После славного позднего обеда у Донона Красовский повез друга в Дворянское собрание на концерт знаменитого скрипача Гофмана. Публика осаждала парадно освещенный многоподъездный фасад здания. Гарцующие конные жандармы, покрикивая, теснили толпу от главного крыльца. Знаменитый зал Дворянского собрания, сияя светом хрустальных люстр, заполнялся взволнованной публикой. Когда на сцену к роялю вышел маленький чернявый человечек и, не обращая внимания на гром аплодисментов, сердито поднял скрипку, в зал полилась странная музыка скрипичного концерта Венявского. Саблин закрыл глаза. «Забудь. Забудь все! — пел город-сирена голосом волшебной скрипки. — Прошлого не было. Не было грязи, крови, боли и слез. Я — твое сердце — зову тебя. Я буду с тобой всегда. Я — твое завтра». Из серебристого тумана выплыл нежный женский лик. Зоркие серые глаза улыбнулись и погасли, как утренние звезды.

Утром в воскресенье разбитной посыльный принес Красовскому конверт с двумя приглашениями от Пронина. Саблин тут же послал его в цветочный магазин, наказав купить лучший букет, и через час посыльный вернулся с охапкой шикарных пурпурных роз, стоивших, наверное, целое состояние.

— Это ты для жены Пронина приобрел? — ухмыльнулся Красовский. — Так он не женат!

— Для его б…!

— Ну-ну. Тогда раздай по розочке всем особям женского пола, которых встретишь вечером.

— Не учите меня.

Ровно в одиннадцать вечера друзья приехали на угол Итальянской улицы и Михайловской площади и спустились по крутой лестнице в знаменитый богемный подвал. «Бродячая собака» давала один из своих популярных открытых вечеров, куда кроме постоянных членов приглашалась и посторонняя публика. Сборы от таких вечеров шли в казну кабаре или в пользу артистов, выступавших на вечере. Борис Пронин, энергичный и порывистый, встречал гостей в маленькой прихожей.

— Привет, добро пожаловать, дружище! — говорил он каждому новому гостю. — Хорошо, что зашел, а то без тебя чего-то не хватало. Иди скорей, наши все уже там! — И подталкивал обалдевшего гостя из передней.

Рядом с Прониным стояла полная красивая дама в ярком платье — его новая подруга. Саблин, сбросив шубу, подошел к ней и вручил пурпурные розы, рассыпаясь в комплиментах. Дама засмеялась и протянула ему руку для поцелуя. Гостеприимным жестом она пригласила его и Красовского в зал. Небольшой зал освещали свечи, зажженные на многочисленных столиках. На причудливо расписанных стенах и потолке шевелились загадочные тени. Маленькая эстрада тонула в сумраке. За столиками рассаживались шумные компании завсегдатаев и прочей публики. Было накурено, весело, убого и на удивление уютно.