Книга Знак леопарда, страница 53 – Татьяна Степанова

Через три часа охотники возвращались в лагерь. У входа в пещеру осталась ободранная бесформенная туша. Высоко в небе кружили грифы. Сырая, пахнущая кровью леопардовая шкура, растянутая между двух копий, колыхалась в такт шагам, точно чудовищная хоругвь…

В ночи свистнул паровоз. Далекий курьерский поезд ритмично простучал колесами и затих. Монго нашарил на столике спички. Чиркнул спичкой о коробок и посмотрел на часы: половина пятого утра. Он закурил сигару и, встав с дивана, подошел к темному окну. За окном, укутывая старый царскосельский парк, падал снег.

На станции прозвонил колокол, возвещая отбытие поезда. Паровоз вздохнул, выпуская клубы пара, и двинулся, увлекая за собой состав. На перроне, усыпанном снегом, остались одинокие фигуры пассажиров, заехавших в такую рань в Царское Село. Невысокий господин в бобровой шубе и шапке-пирожке обратился к станционному смотрителю, прося указать место, где он мог бы в этот ранний час нанять извозчика. Смотритель, зевая, махнул на теряющийся в снежной пелене дальний конец перрона. Пассажир в бобрах поблагодарил его и скрылся в указанном направлении.

Красовский с трудом оторвал голову от подушки. В прихожей надрывался телефон. Вторя ему, часы в столовой гулко пробили пять раз. Едва соображая, адвокат поплелся в прихожую.

— Алло.

— Алло!! — закричала телефонная трубка бодрым пьяным голосом.

— Какого черта! — взревел Александр. — Пять часов утра! Вы в своем уме?!

— Красовский, не орите! Это Яблочкин. Я вас разбудил? Право, не хотел. Извините. Просто я еще не ложился.

— Я вас слушаю, Арнольд.

— Я все узнал: шестого и седьмого октября в Петербурге был Гагарин. Это точно. Он наносил визит Гриппе.

— Какой Гриппе?

— Придворная гадалка Агриппина. Она его содержанка. Это тоже точно. Я был в особняке на Мойке, справлялся у его камердинера. Гагарин в эти дни домой не приезжал. Но вечером седьмого прислал записку, просил отправить белье и вино на квартиру Гриппы. Он и раньше так делал. Седьмого утром его спрашивал какой-то господин. Камердинер его не знает. Он сказал, что зайдет еще, но так больше и не зашел. Слушаете?

— Да, да, Арнольд, продолжайте.

— Домой на Мойку он приехал только девятого, вдребезги пьяный, но не остался в квартире, а тут же уехал в Царское. Монго, по слухам, с четвертого октября находился в Харькове. Там произошло крушение поезда — товарные вагоны сошли с рельсов. В поезде везли предназначенного для аукциона бегового рысака Монго — Ирокеза. О его состоянии не было известий, и Монго махнул из имения к месту катастрофы. Вообще он появился в столице недели две назад. Но живет не у себя, а предпочитает холостяцкую берлогу Гагарина в Царском. Бульварная улица, дом Соколовского.

— Спасибо, Арнольд. Считайте, что я ваш должник, — прокричал в трубку адвокат. На другом конце провода раздался взрыв пьяного хохота, пронзительный женский визг, и трубку повесили.

Красовский решил вернуться в постель. Но сон почему-то бежал от него. Ворочаясь с боку на бок, он размышлял о том, что сообщил ему репортер. Что-то тревожило его. «Страшная смерть!» — всплыли в памяти слова Гагарина. Он вспомнил то выражение ужаса, которое промелькнуло в его глазах, такое же животное, как и у пьяницы — Лусунгу. «Он тоже боится, — размышлял адвокат, — боится и скрывает страх от окружающих, а больше — от самого себя».