Книга Он социопат. Только бы не влюбиться..., страница 107 – Татьяна Карсакова

— Да! — Маша почти кричит. — Сколько дерьма за тобой разгребала? Сколько девчонок из депрессии выводила, пока ты лупал глазками и делал вид, что всё хорошо.

— Прошли же, забыли, — напоминаю.

— Ага, — Маша кивает. — Ты прошёл и забыл. Тебе поебать, да, что они рыдали навзрыд и сутками в потолок смотрели!

— Да не будет с Юлькой такого, — настаиваю. — Либо всё окей, либо мягко выведем, Мань. Угомонись. Тем девчонкам даже было полезно. Когда б ещё с таким психологом поработали?

— Смешно тебе? — Маша кривится и хватается за свою сумку. — Смешно тебе, скотине!

Ясно. Разозлил.

— Успокаивайся, — прошу. — Тебе нельзя нервничать.

А если останусь с Юлькой — будет. И что выбирать?

— Да пофиг мне, можно или нельзя! — шипит Маша. — Тебе тоже пофиг. На всех, кроме себя. В кайф тебе, да, что Юлька смотрит на тебя широко раскрытыми глазами и каждое слово твоё ловит. В кайф, что слушается. Так я тебе объясню. Натура твоя социопатическая, черти её дери, проявляется. Нравится тебе подавлять. А знаешь, что будет дальше? Ты начнёшь бегать от злой меня к доброй Юле. И сломаешь ей психику к чертям собачьим! Потому что придёшь, покажешь, что она значимая, хорошая, любимая. Развеселишь, приласкаешь. У неё психика начнёт воспринимать тебя как партнёра. А ты исчезнешь. Гулять, работать, приключения искать. Потом тебе снова захочется, чтобы тобой восхищались и по головке гладили. Придёшь. Разбередишь раны. И свалишь. А она останется один на один со своими эмоциями. Со своей болью. И так по кругу. Со временем ты начнёшь всё больше прогибать её под себя. Она и сейчас рада прогнуться, тебе только придётся учитывать и обходить особо острые для неё моменты. Но ты это умеешь и уже обходишь. Ты начнёшь контролировать её жизнь, как пытался контролировать нашу с Женей. Во благо для неё, по твоему мнению. По факту просто подавишь и раздавишь. Потому что начнёшь воспринимать как собственность. Будешь диктовать, что надеть, что делать, где учиться, как жить. Напомнить, как мои платья критиковал? Или Жене резину на машину без него поменял на ту, которая тебе больше нравится? А она будет плясать под твою дудку. Надеясь стать для тебя идеальной. Что вот-вот, она будет хорошей, и всё у вас будет хорошо. А хорошо не будет. Она просто исчезнет в этом. И перестанет быть тебе интересной. И? Нравится тебе такая перспектива? Она уже тебе в рот заглядывает и верит в тебя, бестолочь, больше, чем в Господа Бога! Потому что ты вот такой умный, интересный, сильный. И жалеет, да. Надеется отогреть. Только хрен тебя, Тёма, отогреешь. Ты не холодный, ты каменный. Тебя всё устраивает. Я с этим смирилась, Женя. Но как мы, блядь, с этим смирялись! Как ломать нас пытался?!

— Спасибо, что предупредила, — киваю. — Я буду меньше давить на Юльчонка.

— Зашибись просто! — Маша окончательно выходит из себя. — Ты услышал только то, что хотел услышать.

— Прости, — каюсь. — Как умею.

Не хочу злить Машу. И без Юли что-то решать не хочу. И правда, зашибись.

— Юлька умная, — повторяю упрямо. — Она скажет честно. Мы всегда говорим друг с другом честно.

— Ты её идеализируешь, — снова объясняет Маша. — Как всякий абьюзер. И хочешь подстроить под своё понимание идеала. А представь, твой Юльчонок накосячит. И?

— Она и так на каждом шагу, — смеюсь. — Пусть косячит. Я сам не идеальный.