Книга Он социопат. Только бы не влюбиться..., страница 106 – Татьяна Карсакова

— Я сам ходячая нездоровая атмосфера, — понимаю и снова обламываюсь. Никаких тебе детей, Артём. Дети — привилегия нормальных людей.

— Здоровая атмосфера — понятие относительное, — Маша улыбается. — Она складывается из счастья мамы и папы рядом. В идеале, чтобы они ещё любили друг друга. Тогда и детям будет хорошо. А «норма» и «здоровая» — понятия относительные, у каждого они свои.

Ага, как же. Счастливая мама рядом с таким, как я. Любят друг друга — вообще за пределами понимания. Облом, один облом.

— Ладно, я поговорю с Юльчонком, — решаю. — Вместе решим что-нибудь.

— Артём, ты хоть понимаешь, что ты ласково её называешь? — Маша поднимает взгляд.

— Когда? — удивляюсь.

— Юльчонок, — Маша произносит по слогам. — Это ласково, Тём.

Офигеть просто!

— Я думал, что как детей, — пытаюсь въехать. — Юля — это взрослая девушка. А Юльчонок… Ну, личинка от Юли.

Манька смеётся, уткнувшись мне в плечо.

— Чудо моё!

Придерживаю её за плечи, позволяю повиснуть на своей руке.

— То есть, — пытаюсь понять, — Юлька воспринимает это как «ласково»?

— Да, — Маша кивает. — Если ты ей аналогию с личинкой не приводил.

— Про личинку не говорил, — соглашаюсь. — Но объяснил, почему так называю. Как ребёнка. Вот! Юлька знает, что я отношусь к ней как к ребёнку, — снова нахожу оправдание всему тому, что между нами происходит.

— Знать и чувствовать — две разные вещи, когда ж ты поймёшь! — Маша стонет. — Тём, пожалуйста, ну дойди ты мозгами, что не у всех как у тебя.

Пытаюсь дойти. Но там тёмный лес. Я вообще не понимаю, как можно знать, что ничего не светит, и при этом на что-то рассчитывать. И как хотеть человека — понять не могу. Вот есть Юлька. Я хочу её защищать. Но знаю, что секса с ней не светит. Вообще не напрягает.

Есть Манька. Я знаю, что той близости, которая нужна мне, она не даст. Я не могу постоянно быть с ней, не могу слышать, что я хороший, не могу рулить её жизнью. И? Не напрягает же, принимаю её правила. Хотя хочу, чтобы делала то, что я хочу.

Ладно, я тупой. Пусть Юлька объясняет. Маньке не верю сейчас.

— Юля тебе в жизни не признается, — настаивает на своём Белкина. — Пожалуйста, будь умней.

— А давай мы сами решим, когда у нас будет сближение, — снова ухожу в протест и снова жар в груди.

Я не Юля, никому решать за себя не дам. И за неё тоже.

Уйти? Окей, уйду, не проблема. Но пусть Юлька сама мне об этом скажет. Решать что-то за Юлькиной спиной противно. У нас с ней какой-то свой мир. И в этом мире у нас двоих всё окей.

— Хорошо, — Маша кивает. — Я не буду лезть. Но учти: если она будет из-за тебя плакать, ты либо будешь делать всё, чтобы она не плакала, либо вообще в твою сторону больше не посмотрю. Артём, я не шучу. Если она привяжется, если ей будет плохо, ты либо будешь прыгать вокруг неё и выполнять все её хотелки, вплоть до замужа и десять детей, либо я погоню тебя поганой метлой из агентства и забуду, как тебя зовут. Я не шучу. Я знаю, что сто раз тебе это обещала. В этот раз я серьёзно.

— Я поговорю с Юлей, — повторяю. — Если она действительно подсела, я сделаю всё, что ты скажешь, чтобы её мягко вывести. Мне самому не в кайф, если она будет страдать.

— Да что ты говоришь! — Манька всплескивает руками, отходит подальше.

— Белкина, у тебя ПТСР? — троллю.